Два дня спустя Софи возобновляет преподавание. Барак переполнен до отказа. Одни действительно слушают лекцию, другие явились лишь для того, чтобы встретиться с друзьями и удачно провести вечер. Мартин слушает очень внимательно, что-то записывает в блокнот. Борис не появляется. После занятия Мартин выходит на улицу, и вскоре кто-то ловит его за рукав. Он оборачивается и видит перед собой Софи.

– И куда же вы тогда запропастились, без единого слова? Ты и твой приятель?

– У нас работа.

Софи находит, что Мартин как-то неестественно немногословен.

– Ты можешь передать ему одну просьбу?

– Кому?

– Борису.

– Конечно, когда увижу его.

– Ведь ты его хорошо знаешь. Ты сам говорил.

– Да, можно сказать, знаю. Более или менее… Берлин – очень большой город.

– Разве вы не работаете в одной фирме?

– Не-а. У Бориса собственное такси. Он работает на себя. Что же я должен ему передать?

– Ничего.

Софи теряет уверенность. Ведь Борис сказал, что работает в такси лишь временно. Разве в таком случае покупают себе собственный «бенц»? Откуда у него деньги? Вот обманщик. Все врут, все лукавят.

– Я совсем расклеилась. Проводишь меня до дома?

– Кто – я?

– Ну а кто же? – отзывается Софи и берет Мартина под руку.

Здесь

Когда в половине шестого утра я вернулся в номер отеля, обнаженные Сильвия и Лукиан спали, прижавшись друг к другу. Я улыбнулся – нет, даже ухмыльнулся. Это был самый простой и самый гениальный выход из создавшегося положения, и я искренне порадовался за обоих. Хотя, возможно, между ними не было ничего серьезного – они просто использовали наилучшим образом ту ситуацию, в которую попали. Существа, которым можно позавидовать.

Лукиан проснулся, накинул простыню на свои голые чресла и спросил, как мои дела.

– Я совсем не могу водить машину.

– То есть?

– Теперь я таксист – и не умею водить.

– Скажешь тоже. Почему не умеешь? А тот спортивный автомобиль, помнишь?…

– Думаю, я все забыл и разучился.

– Водительские навыки не забываются. Потренируешься и живо все вспомнишь.

Я всегда любил Лукиана за позитивный настрой.

В Берлине категорически запрещены любые демонстрации. Это стало звездным часом для Социалистического союза немецких студентов, что организовывал просветительские акции, раздачу листовок, которые наконец-то стали читать, а не выбрасывать, как раньше, в мусор. Я сидел за рулем такси Мартина и заново учился вождению. Тренировались мы на огромной пустой парковке.

– Значит, она спрашивала про меня?

Машина резко дергалась, неуклюже виляла, передачи скрипели.

– Ну, – ответил Мартин.

– Так спрашивала или нет?

– Да, шеф.

– Что именно она сказала?

– Ничего…

– Что конкретно?

– Спросила, могу ли я передать моему приятелю Борису одну просьбу.

– О чем?

– Она не сказала. Сказала только, что расклеилась.

– Что значит – расклеилась?

– Она не уточняла.

– Ты был у нее?

– Нет, шеф. А что, это входило в мои обязанности?

Его ложь выглядела до смешного неуклюжей. Я давно уже нанял новых людей, что вели наблюдение за квартирой на Мерингдамм. Мартин заходил туда. Мне не составило бы никакого труда узнать все детали его визита, но я и сам этого не хотел. В квартире Софи были установлены жучки – пожалуйста, не ужасайтесь так – да, три прослушивающих устройства, но они предназначались лишь на крайний случай. Я строго-настрого запретил агентам снимать с них информацию и велел делать это только по моему особому распоряжению. Крайним случаем я считал момент, когда из тюрьмы вернется Генри. Мне казалось, что Софи грозит страшное насилие с его стороны, и даже видел во сне всякие ужасы на эту тему. Это был сон, всего лишь сон. Но когда человек боится чего-то, сны помогают предсказать события лучше любой Кассандры. Понимаете?

Генри захотел, чтобы его, как белого человека, забрали из каталажки на такси. Эта новость сильно возбудила меня. Итак, в тот день наша прослушивающая техника поработала на славу. Вы обязаны знать все.

«Говорит Софи Крамер. Я хочу заказать такси. Мерингдамм, дом 67. Машина мне нужна через пятнадцать минут».

Если бы вы знали, как чисто и безупречно мы сработали! Заказанное такси застряло по дороге – его втянули в маленькое дорожно-транспортное происшествие. Вместо этого на Мерингдамм, 67 отправился я. Зачем? Не знаю. В то сумасшедшее время все не только казалось возможным, но и являлось таким.

Из подъезда вышла Софи, села в мою машину и сказала:

– Добрый день. Мне нужно в Тегель, к зданию тюрьмы… Борис?

– Привет.

– Этого не может быть!

– Почему? Как твои дела?

– Ох, ужасно. Ладно, чего я, у меня все нормально. Такое совпадение!

– Ты о чем?

– Слушай, не сердись на меня…

– За что?

Она посмотрела на часы, явно раздумывая, не поймать ли другое такси. Но почему, собственно? Однако времени у нее уже было в обрез.

– Борис, ты можешь сделать мне одолжение?

– Какое?

– Забудь, что мы с тобой знакомы. Не спрашивай больше ничего. Пожалуйста!

Мы тронулись с места, и потом Софи все-таки объяснила, почему мне нельзя показывать, что мы с ней знаем друг друга. Она даже потребовала, чтобы я поклялся ей в этом.