В тенистых долинах заросшей лесами критской Иды паслись многочисленные царские стада. Среди них был один белый бык, особенно красивый, дар Посейдона. Между рогами имел он черную метку, а сам был весь белый, как молоко. Коровушки-яловки со всей округи мечтали о том, чтобы хоть несколько минут подержать его на спине. Минос говорил, что другого такого быка нет на всей земле. Пожалуй, именно он был подобен быку, превратившись в которого Зевс похитил Европу.

Пасифая знала этого быка и часто гладила его лоснящуюся шею. В этот же день, покинув утром расписную баню, словно увидела его первый раз в жизни. Он показался ей несравнимо прекрасным, красивым не как бык, животное, а как бывает прекрасен человек, красивый мужчина. И охватило ее необъяснимое чувство, пожелала она стать любовницей быка. Забыла о том, что она в утреннем одеянии, забыла о святой роще, о своих служанках, бежала, чтобы признаться в любви. Бык повернул к ней свои большие ясные глаза, после чего продолжал пастись. Царица повелела, чтобы отныне пасли прекрасного быка отдельно: ревновала его к каждой телке.

Целые дни проводила Пасифая рядом с быком. Придворные девушки не видели ее и дивились, откуда вдруг у королевы такие буколические настроения. Это даже стало модным, и знатные критские дамы начали гулять по полям с вязанками свежей травы, подражали в этом царице Пасифае, которая своими белыми, холеными руками сама жала для любимого быка молодые веточки и отборные травы.

Но были дела и похуже. Царица, всегда такая набожная, неожиданно стала равнодушна к святым обрядам. Не видели ее на религиозных торжествах, а ее собственное капище, в котором она ежедневно приносила жертвы Великой Матери – повелительнице гор и лесных чащ, доброй царице львов, опустело и не красовалось свежими цветами.

И еще хуже. Она запустила не только царские обязанности, но и супружеские. Минос с удивлением и огорчением застал закрытым проход из его комнат в апартаменты царицы. Бык победил в сердце Пасифаи Миноса!

Каждый день рано-рано вставала царица Пасифая. Купалась в теплой воде, настоянной на благовониях, заплетала волосы косичками, надевала свои самые красивые платья с разноцветными оборками, стан стягивала корсажем и с открытой грудью, по придворной моде (а грудь у нее была великолепная), в изящной шляпке на голове шла к своему возлюбленному. В пути вынимала зеркальце, поправляла прическу, меняла местами драгоценные украшения так, чтобы возлюбленный все это оценил. В изящных туфельках бродила по горам и вечером возвращалась усталая, с разбитыми ногами, в платье, изодранном так, что впору было его отдать кому-нибудь из кухонных девушек.

Закрывалась, никого не хотела видеть, а если и вызывала прислугу, то разве только для того, чтобы отдать приказ зарезать такую и такую яловку – и немедленно! Терзаемая ревностью и неудовлетворенной страстью, царица засыпала тяжелым сном, полным знойных видений и миражей. Никто не смог ей посоветовать поехать в Ахею: там течет чудодейственная река Селемн,[38] и стоит только омыться в ее водах, как забудешь все любовные терзания и тоску.

Не видя ниоткуда спасения, Пасифая решила довериться единственному человеку, который был в состоянии ей помочь. Пошла к Дедалу,[39] афинянину. Известно было, что он все умеет: и по камню резать, и водопровод исправить, и канал построить. Как позднее оказалось, умел даже летать по воздуху. Пасифая призналась ему в своих затруднениях. Сначала он не понял, зачем она ему это рассказывает. Царица обещала ему золото и угрожала карой, но не сказала прямо, чего желает. В конце дала ему понять, что на возлюбленного надо произвести впечатление, будто она корова. Может быть, подойдет что-нибудь искусственное, какая-нибудь машина… Дедал понял, кивнул головой и взялся за работу.

Через несколько дней все было готово. Мастер выстрогал из дерева весьма подходящую корову и так искусно накрыл ее шкурой, что даже самый хитроумный бык не обнаружил бы подвоха. Внутри была выдолблена полость. Пасифая поднялась по сходням и там укрылась. Корову принесли на луг и привели быка. Самая ужасная страсть, когда-либо сжигавшая женщину изнутри, была удовлетворена. Через деревянную морду мнимой коровы вырывались дикие крики бешеного наслаждения.

Что сталось с быком, неизвестно. Пасифая же в положенный час родила чудовище, голову оно имело бычью, остальное тело – человеческое. Назвали его Минотавром. Он был неукротим и жаждал крови человеческой. Его убил Тесей, молодой афинский герой. Пасифаю Минос велел заточить. В печали и скорби скончалась дочь бога солнца.

АМФИТРИОН

Царица Алкмена была прекрасна. Ее голубые глаза были как васильки, темные и одновременно искрящиеся особым блеском, подобно двум озерам, в которых утопают мерцающие отображения звезд. Поэты воспевали ее стройные ноги и безупречную добродетель: