– Да, так их называли. Когда Селия была маленькой и я только с ней познакомился, – я говорил, что в деревне мы жили по соседству, – у нее была – теперь это называется девушка au pair, но тогда их именовали гувернантками – гувернантка-француженка. Она была очень добрая – играла с нами и другими детьми, – и Селия, а следом за ней вся семья называла ее Мэдди.

– Понимаю – сокращенно от «мадемуазель».

– Да, вы ведь француз. Поэтому мне и пришло в голову, что она может рассказать вам то, что знает и не хочет рассказывать другим.

– Допустим. А другое имя, которое вы упомянули?

– Зели – тоже сокращение от «мадемуазель». Мэдди пробыла там два или три года, а потом вернулась во Францию или Швейцарию. Пришлось нанять другую гувернантку – Селия вместе с родителями звала ее Зели. Она была моложе Мэдди – очень хорошенькая и забавная. Тоже играла с нами, и мы все страшно ее любили. Генерал Рейвенскрофт очень к ней привязался – играл с ней в шахматы, в пикет и так далее.

– А леди Рейвенскрофт?

– Она тоже любила ее, и Зели была ей предана. Поэтому она и вернулась после отъезда.

– Вернулась?

– Да, когда леди Рейвенскрофт заболела и попала в больницу, Зели стала как бы ее компаньонкой и ухаживала за ней. Я точно не знаю, но почти уверен, что она была там, когда произошла трагедия. Поэтому она должна знать, что случилось на самом деле.

– А вам известно, где она сейчас? Вы знаете ее адрес?

– Да, я узнал адреса их обеих. Мне пришло в голову, что вы могли бы расспросить их. Я понимаю, что прошу слишком много... – Юноша умолк, не окончив фразу.

Некоторое время Пуаро молча смотрел на него.

– Пожалуй, из этого может что-то выйти, – сказал он наконец.

Книга вторая

ДЛИННЫЕ ТЕНИ

Глава 11

ГЛАВНЫЙ ИНСПЕКТОР ГАРРОВЭЙ И ПУАРО

ОБМЕНИВАЮТСЯ ИНФОРМАЦИЕЙ

Главный инспектор Гарровэй смотрел через стол на Пуаро, поблескивая глазами. Джордж налил ему виски с содовой, потом поставил перед Пуаро стакан с темно-пурпурной жидкостью.

– Что это за напиток? – с интересом осведомился Гарровэй.

– Сироп из черной смородины, – ответил Пуаро.

– Ну-ну, – усмехнулся главный инспектор. – У каждого свой вкус. Спенс говорил мне, что вы употребляете какое-то пойло под названием «тизан»[34]. Это что-то вроде французского фортепиано?

– Нет. Это уменьшает жар и успокаивает нервы.

– Понятно. Очередной дурман для инвалидов. – Он поднял свой стакан. – Ну, за самоубийство!

– Так это было самоубийство?

– А что же еще? – отозвался Гарровэй. – Должен заметить, узнать то, что вы просили, было нелегко. – Он покачал головой.

– Сожалею, что причинил вам хлопоты, – сказал Пуаро. – Я совсем как то животное или ребенок из рассказа вашего мистера Киплинга – страдаю от ненасытного любопытства.

– Киплинг сочинял забавные истории, – промолвил главный инспектор. – Свое дело он знал. Мне рассказывали, что ему было достаточно один раз пройтись по эсминцу, чтобы знать о нем больше, чем любой из инженеров в королевском флоте.

– Увы, я не знаю ровным счетом ничего, – вздохнул Пуаро. – Поэтому мне приходится задавать вопросы. Боюсь, что я прислал вам чересчур длинный их список.

– Меня заинтриговало то, как вы перескакиваете с места на место. Психиатры, доклады врачей, кому были завещаны деньги, кто их получил, а кто нет, хотя и рассчитывал получить, дамские прически, парики, имя торговца париками, розовые коробки, в которые их упаковывают...

– И вы все это знаете? – воскликнул Пуаро. – Просто удивительно!

– Дело было загадочное, поэтому мы фиксировали все детали. Толку от этого не было никакого, но сведения хранились в архиве на случай, если кто-то заинтересуется. – Он протянул Пуаро лист бумаги. – Вот. Парикмахеры, дорогая фирма на Бонд-стрит. Называлась «Юджин и Розенталь». Потом они переехали на Слоун-стрит. Вот адрес, но там теперь зоомагазин. Двое их ведущих специалистов несколько лет назад ушли из фирмы – в списке их клиентов значилась леди Рейвенскрофт. Розенталь сейчас живет в Челтенхэме. Занимается тем же бизнесом, но именует себя косметологом. Тот же человек, но другая шляпа, как говаривали в дни моей молодости.

– Ага! – произнес Пуаро.

– Почему «ага»?

– Я вам чрезвычайно обязан. Вы подали мне идею. Все-таки странным образом идеи иногда приходят в голову.