Читаем Эра беззакония полностью

Еще катился по полу, когда вбежал помдеж, вопя: «Руки вверх!» и делая слишком много предупредительных выстрелов в потолок. Закончив перекат Калмычков подсек ногами и уронил на пол замешкавшегося крикливого бандита и, словно в замедленном фильме, увидел, как падает, держась за живот, тот, в которого он сделал первый выстрел.

Через полчаса подоспел ОМОН. Подтянулись «убойщики» из РУВД и прокуратура. Все, как положено, за небольшим исключением. Девиц и уцелевшего стрелка отвели к Калмычкову в отделение. Так сложилось, просили подержать до утра. Длинноволосого парня, как оказалось — сутенера, отправили под охраной в больницу. Второго «смокинга», умершего от калмычковской пули в живот, и убитую девушку — в морг.

Очень бодро чувствовал себя Калмычков от хлынувшего в кровь адреналина, когда вернулся в отделение и, «по горячему», собрался колоть задержанного. В принципе, не его работа, но как бы вы себя чувствовали, заступив на новую должность и так красиво употребив в задержании весь свой оперский опыт. Прет от гордости за себя! И не то, мол, еще умею!

Калмычков отпустил ОМОН, как только задержанного доставили к нему в кабинет. Того тоже перло. До задержания. Но водка, наркотики, или чем он себя зарядил, сыграли с ним шутку. Всего полчаса в наручниках, и наступило похмелье. Буквально на глазах жестокий убийца сдувался и безвольно обмякал на стуле.

Калмычков присмотрелся к нему и ахнул: Шар, собственной персоной.

Шаров тоже вгляделся и узнал Калмычкова.

— Колян, ты?.. Знал, что в ментах, но чтоб так… Из пушек, друг в друга…

— Да уж, сплошное кино… — Калмычков справился с изумлением и принялся расставлять точки над «i». — Во-первых, майор Калмычков Николай Иванович. Во-вторых…

— Брось туфту гнать, Колян! У меня столько вашего брата на содержании… Договоримся! Это даже хорошо, что ты меня взял. Со своими людьми всегда легче договариваться.

— Вы, может, чего-то не поняли? — одернул его Калмычков. — Я на содержании государства. И договариваться нам не о чем. Все под протокол. Постарайтесь не говорить лишнего. Может навредить.

— Ты че, не как все? Правильного строишь?.. — Шар искренне обиделся. Он прочно усвоил — покупаются все. Цена, правда, разная.

— Еще раз предупреждаю, что ваши слова могут быть истолкованы в суде как подкуп должностного лица, я уже не говорю об оскорблении при исполнении… — Калмычков даже мысли не допускал о возможном сговоре. Включил магнитофон, положил перед собой бланк протокола и начал задавать положенные по процедуре вопросы. Шар вроде бы сдался, перестал наезжать с предложениями купли-продажи.

Но Калмычков не молоденький опер! Прекрасно видел, как в паузах между вопросами, Шар просчитывает ситуацию. Как задает контрвопросы, пытаясь нащупать слабые места в позиции Калмычкова. Интересуется старыми знакомыми, Женькой. Обстаятельства дела словно и не волнуют его. «На тебе, Колян, свет клином не сошелся. Пиши, что хочешь! В прокуратуре, в суде, люди умнее тебя сидят. Договоримся, не впервой…»

Калмычков про себя усмехался. Уж его-то никто не заставит изменить свои показания. Даже если проститутки пойдут в отказ. «Кранты тебе, Шарик, покатишся на полную катушку». Через час допроса картина преступления выглядела так.

Шар, недавно в четвертый раз откинувшийся с зоны, получил в собственность эту пресловутую баньку. И решил навести порядок в контингенте, кующем деньги на его недвижимости. Поскольку протокол велся со слов задержанного, а допросов проституток, раненого сутенера и других свидетелей еще никто не проводил, то данную версию можно считать самой мягкой. В действительности все, конечно, грубее и жестче. Но и улик оказалось так много, что даже в роли собственного адвоката Шар не мог вытащить себя.

Выходило, что, нагнув бывшего владельца и вынудив его на переуступку здания, Шар не знал, что имелись и другие люди, разинувшие рот на лакомый кусочек. Пока он обминал бока о нары, поднялась молодая активная поросль, ложившая на таких, как он, авторитетов, все, что можно положить.

Банька оказалась ключевым местом, вокруг которого сытно кормились сутенеры и торговцы наркотиками. Кое-кто из них копал под бывшего владельца в надежде занять его место. Шар им — поперек горла. Разговоры, взывания к вышестоящим авторитетным людям результатов не принесли. Шар вынужден был приступить к расчистке территории собственными силами. Сделал ребятам «немного больно». А надо было — «очень больно»! «Не въехали, суки!» — с обидой рассказывал Калмычкову.

В результате, его заказали. Чудом вывернулся из-под расстрела в упор. Водилу убили, а Шар с корешем-телохранителем примчался в баню, чтобы прижать к стенке одного из очевидных заказчиков — сутенера.

Разборки выживших жертв с заказчиками не проходят, к сожалению, в парламентской обстановке. Слово за слово — Витек, телохранитель Шара (с его, конечно, слов) маленько прострелил что-то парню, чтоб остыл немного и не дергался. Дура какая-то кинулась на Витька с кулаками, тот и ее утихомирил. Шар стоял себе тихо и призывал всех к мирной беседе.