Читаем Эра беззакония полностью

— Мой отдел провел анализ собранной информации с использованием стандартных методик, — Стеценко протянул генералу папочку. — Ничего не могу добавить к доложеному на совещании. Эти случаи являются превышением над усредненной кривой суицидальности, как количественно, так и и в календарном плане. Объединяющих признаков не выявлено. Слишком мала статистика. Увязать показ по телевидению и распространение по регионам невозможно. Показ был в октябре, а волна катится до сих пор.

— Сорок два самоубийства перед камерой, а вам — мала статистика? — спросил генерал.

«Ни фига себе! Уже сорок два. Лихо я поспал», — обругал себя в сердцах Калмычков.

— Так, орлы! — Генерал поднялся из-за стола. — Всем оставаться на местах. Вернусь от министра — продолжим. Если не разжалуют, конечно…

Пока шли в кабинет к «вологодцам», Калмычков отшучивался от версий Пустельгина о причине опоздания. И все не мог оборвать какую-то ниточку, связывающую с беспробудным сном и кошмарами.

Сели пить осточертевший кофеек, а эта мыслишка вертелась в мозгу, не подчинялась калмычковской воле. В руки не шла. Словно пыталась привлечь к чему-то его внимание, как докучливый малыш, что дергает за подол мамку у прилавка с игрушками. Так бы и цыкнул: «Отвяжись!..»

— Ты здоров ли, Николай Иванович? — участливо спросил Лиходед.

Калмычков не услышал и не отреагировал. Он замер, упершись взглядом в стену. Потом встрепенулся, кинулся к рабочему столу.

— Ах вы мои профурсеточки! Дурищи мои милые! — он радостно улыбался, копаясь в бумагах. — Я же понял, что вы неспроста. Не дурак! Только въехать не мог…

— Говорил же — бабы! — торжествующе хлопнул себя по ляжкам Пустельгин.

— Это ж сколько надо баб, чтобы по фазе сдвинуться, — закачал головой Лиходед.

А Калмычков все искал что-то в бумагах.

— Сами вы сдвинутые! Где распечатка с сеткой вещания? Я точно помню, заказывал распечатку.

— Вот она, под кофейником. Постелили за ненадобностью… — Лиходед протянул заляпанную пачку листов.

Калмычков кинулся на них, как канюк на требуху. Листал, сверяя с календарем и записями в блокноте. «Вологодские» обступили его и заглядывали через плечо.

— Есть! Элементарно просто…

— Что — есть? Не томи, Иваныч… — заскулил Пустельгин.

— Закономерность, мужики! Но надо проверить… — Калмычков с мольбой кинулся к Пустельгину. — Сергей Анатольевич, дорогой! Тебя здешние бабуины послушаются. Отправь срочно запрос по всем регионам. Во все восемьдесят девять!

— Какой запрос? Ведь отправляли…

— Потребуй срочно прислать программы телепередач всех местных каналов с пятнадцатотго октября по вчерашний день. Нет, по пятнадцатое ноября! Должны быть сверстаны. Понимаешь?

— Понимаю… — протянул Пустельгин.

— И программы трансляции в регионах центральных каналов за этот же период. Понимаешь?

— Да объясни толком — зачем?

— Пусть заставят своих телевизионщиков под роспись подтвердить даты и время показа репортажей о самоубийствах в местных криминальных новостях или других передачах.

— Так-так-так, начинаю врубаться! — Пустельгин кивнул Лиходеду, — Иван, въезжаешь? Строчи запрос. Быстро!

— Может, только по «пострадавшим» областям? — справился Лиходед.

— Шли по всем! Для чистоты эксперимента… — Калмычков плюхнулся в кресло. — Так просто, мужики! Я еще в кафе понял, что их болтовня пригодится. Телевизор почти не смотрю. Где мне догадаться! Страшная сила интуиция!.. Меня этими снами из колеи выгоняло. Прямиком под разговоры про телевизор! Я отмахивался, а она меня, мордой в подсказку.

— Интуиция — не аналитический отдел… — согласился Лиходед.

— Всем шепчет, да не все слышать хотят, — веско вставил Пустельгин.

Подработали текст запроса, и полковник Пустельгин побежал собирать визы должностных лиц. Лиходед подумал немного и предложил:

— Давай парочку УВД обзвоним. Из «пострадавших»… Ответы на запросы сутки ждать придется, а мы срочно, не отходя от аппарата. В порядке проверки версии.

— Звони! — согласился Калмычков.

К тому времени, когда Бершадский вернулся от министра, они имели на руках факсы из четырех областей, охваченных эпидемией суицида, и из трех «чистых».

Бершадский вернулся генералом, но вид имел задумчивый. Не сразу въехал в то, что зашептал ему на ухо Пустельгин, но въехав, разогнал всех обступивших его по разным вопросам сотрудников. Оставил только «вологодцев» и Калмычкова.

— Влипли мы в историю… — все еще под впечатлением от разговора с министром протянул он. — Теперь как в «Кавказской пленнице»: или я поведу ее в загс, или она меня к прокурору. Все в тумане… Рассказывайте, что за система?

— Пусть Калмычков доложит, его идея, — попросил Пустельгин. Генерал кивнул.

— Обнаружена четкая связь между показами сюжетов о самоубийствах по телевидению и проецированием увиденного на себя каким-то небольшим процентом телезрителей. Видят — и повторяют. Причина не выяснена. Нужна экспертиза видеоматериала.

Мы принимали во внимание только показ по центральным каналам. Поэтому не могли увязать хронологию. Но есть еще десятки телестудий в областях и крупных городах. Страна живет в телевизионном виртуальном мире. С учетом регионов, система как на ладони!