Минут через десять один из них высунулся и кивнул Вадиму Михайловичу.

— Пойдемте, Николай Иванович, — сказал «Седой». — Постарайтесь отвечать на вопросы честно. Полно и развернуто. Это в ваших интересах.

За дверью Калмычкова ждали три хорошо оборудованных кабинетика. В каждом сидели специалисты определенного профиля: два психолога, врач, специалисты-полиграфисты. Не те, что книжки печатают, а те которые обслуживают детектор лжи. Была и иная аппаратура, назначения которой Калмычков не знал.

Его раздели по пояс. Усадили в кресло, привязали руки и ноги. «Пытать будут? — не поверил собственной догадке Калмычков. — Или из равновесия выводят?» Утыкали датчиками полиграфа, энцефалогрофа и еще какой-то машины. Генератор импульсов, позже поймет он.

Следующие три часа с ним беседовали попеременно, а иногда разом, психологи и следователь. Иногда вопросы задавал Вадим Михайлович. Несколько раз ему делали больно токами разной частоты, и вопросы повторно гоняли по кругу. Вкололи два укола.

Характер вопросов показал Калмычкову, как много они знают о нем. Служба, семья, детство. Глубоко копают! Особенно следак. Его профессию Калмычков вычислил сразу, но методика, по которой он работал, абсолютно не милицейская. И полиграфист не из МВД. Стандартный тест смахивал на принятый в их конторе, но специализированые нет.

Отвечая много раз на похожие вопросы, Калмычков был спокоен. Он давно приучил себя не врать, даже по мелочам. Не из врожденной честности, а как единственный способ не запутаться. На противоречии самому себе люди прокалываются чаще всего. Особенно в мелочах.

Не пугали его и вопросы Вадима Михайловича, пытавшегося выявить степень готовности служить идеям «спасителей Отечества». Готовности не было, и Калмычков не скрывал это. «Иду служить из соображений личной выгоды…» — прямо читалось в его ответах. Как бы там ни было, к одиннадцати часам ночи его, измученного, развязали-распутали и отправили в зал кафе, дожидаться. «Мучители» выглядели не лучше, даже Вадим Михайлович утратил лоск.

Калмычков пил кофе в обществе охранников и думал: «Теперь у них мое собственноручное признание записано на пленку. Плотно сел. С другой стороны, без такого кукана и к кормушке никого не допускают. Чтоб не зажрался невзначай. Не забыл — кому служит…»

Через полчаса Вадим Михайлович закончил принимать доклады от специалистов. Он вышел в зал, сел напротив Калмычкова. Молча уставился ему в лицо. «Седой» уже не выглядел моложавым бодрячком: глаза покраснели, веки налились.

— Теперь и пошутить, и коньячку можно, — сказал он, отведя свой долгий взгляд.

— Не убьете, значит? Сразу… — ирония у Калмычкова получилась кривоватая.

— Не только не убьем, Николай Иванович, а будем заботиться о долгой, благополучной жизни. Если не подведете, конечно, — сказал «Седой».

— Пытали, пытали, а так и не поняли — я к предательству не предрасположен…

— Все поняли, все. И рады, что генерал не ошибся. Инструментально подтвердили его наблюдения, — Вадим Михайлович принял из рук охранника коньяк и лимончик на блюдце. Калмычкову тоже поднесли.

— Ну, как я выгляжу под микроскопом? — спросил он после первой.

— Неплохо, — ответил Вадим Михайлович. — Лучше меня в ваши годы. Боюсь ошибиться, возможно, лучше всех, кого я знаю. Буду рекомендовать вас на продвижение в министерство. Жалко кадры из города вывозить. Но там нужнее.

— Справлюсь ли? — подумал вслух Калмычков. — Хотя, чего там… Конечно справлюсь.

— Здоровый оптимизм не повредит, — улыбнулся Вадим Михайлович. — Надо привыкать к командной игре. С этим у вас плоховато. Волк-одиночка с вашим потенциалом — разбазаривание ресурса. Помните, как выглядит кристаллическая решетка алмаза? Вот-вот… Крепкие и правильные связи между атомами углерода делают алмаз непобедимым. Графит из тех же атомов. Но крошится. Связи неправильные! Если мы создадим в толще рыхлого углерода алмазную структуру… — он не стал договаривать, только сжал кулак.

Выпили еще по две, но усталость не отпустила.

— Езжайте домой, Николай Иванович. Отдохните. Можете на службу пару дней забить. Арапов в курсе. Покопайтесь в себе, устраните противоречия. Попытайтесь подняться на новый уровень видения событий. Это само придет, и мы подучим, но лучше, когда работаешь на опережение. Лишний козырь. Вы нужны собранным, готовым к работе. Без колебаний и сомнений.

Чуть не упустил! С Приваловым, другом вашим, пока не общайтесь. О бизнесе не заботьтесь. Придет время — устаканим. — Он вымученно улыбнулся. — До встречи!

На личном фронте без перемен

25 октября, вторник

По большому счету, Калмычков мог обойтись без двух дней свободы, выделенных Вадимом Михайловичем на профилактику мозгов. Усталости в нем не было, наоборот — подъем боевого духа. Зуд бурной деятельности. Он порывался на службу, даже вышел из дома на следующее утро. Но зазвонил мобильник, и генерал Арапов в точности продублировал распоряжение «Седого». Пришлось возвращаться.

«Чем бы занять себя?.. — обдумывал он возникшую проблему. — Может, позавтракать второй раз?» Налил кофе.