Читаем Эра беззакония полностью

Потом почудилось движение на задах. Увидел, как мелькнула тень у дачи второй линии. «Человек. Обходит домик, дергает двери. Заглянул в окно… Пусто… Перешел к следующей дачке…» За воем ветра послышался скрип снега рядом с домиком, на чердаке которого схоронился мужчина. «В разные стороны пошли. Грамотно ищут…» Ему не было видно людей, отрабатывающих дом Вероникиных родителей, только те, у дачек. Но хруст снега выдавал их присутствие рядом, у самой стены. Скрипнула дверь хлева, кто-то заглянул внутрь. Снова шаги… «Испугают девчонку!..» — подумал он. В окошко увидел метнувшуюся по снегу тень. Кто-то обошел домик и заглянул в окно. Мужчина сжался в комок, стараясь заглушить стук сердца.

Скрипнула уличная калитка, быстрые шаги заспешили к дому. Вероникина мать! Тень метнулась от окна, тяжелые подошвы протопали за сарай и канули в завывании ветра. «Следопыт» покинул двор. Через минуту невдалеке зашлась дворняга, и мужчина понял, куда он направился.

Дом наполнился хозяйственными шумами, перезвоном посуды, поругиванием нерадивой дочки, смешками, возней. Затопили печь, скоро можно будет прижаться к теплой трубе. Мужчина затих на потолке, но крупная дрожь не унялась, он трясся от страха и напряжения, а может, от поднимающейся температуры. «Да, меньше, чем воспаление легких, прошедший день не попросит. Как плату за спасение. Температура уже поползла…» Он еще слышал, как пришел с работы Вероникин отец. Проглотил таблетки, запил остывшим чаем. Крупная дрожь колотила тело, но мужчина как-то умудрился провалиться в забытье и проснулся только на стук Калмычкова в окно.

Он глухо слышал разговор, почти не разобрав слов. Видел, как Калмычков отправился к елке. Хотел предупредить его, но так и не придумал, как это сделать. Лежал и трясся. Уговорил себя, что опасность Калмычкову не грозит. Заберет его записи и уедет. Уедут и преследователи.

Потом видел, как за Калмычковым скользнула тень от двора с машиной, видел и второй акт спектакля. Крутые парни охотятся за ним! Лихо полковника скрутили.

Смотрел он во все глаза. Только думать и двигаться уже не мог. Ступор сковал тело. Судорога свела конечности, а мысли и чувства заморозил страх… Он слышал, как бьют автоматы, видел взрыв. И погребальный костер… Видел, как чужая машина увезла Калмычкова… Потом приехали милицейский «уазик», «скорая» и пожарка. Люди стояли над догорающим костром… Милиционеры опросили свидетелей и убрались, прихватив чье-то мертвое тело. Народ разошелся по домам. Вернулась Вероника с родителями. Все трое, видимо, в шоке. Молча улеглись спать, но долго ворочались и вздыхали.

К середине ночи он понемногу оттаял. Зашевелились мысли, прогнали страх. Омертвевшие члены вернули способность сгибаться в суставах. Согрелся, унял дрожь. Боль избитого тела перестала донимать его. Забыл о боли. Он обо всем забыл. Кроме того, что видел.

Взрыв уничтожил врагов. Опасных, сильных, беспощадных. Прекрасно оснащенных и, судя по всему, не ограниченных рамками законов. Таинственных охотников за жизнью тех, кто не поверил глобальной лжи. Псов мирового порядка… Что ж, случается — и сильные проигрывают слабым. Иногда и на некоторое время.

Пришлют замену, и новые псы возьмут след. Их много в питомниках. А у мужчины замены нет. Ему бежать до конца. Он не забыл. Но взволновало его другое.

Он видел нечто, чего увидеть не ожидал. Мечтал, догадывался, но ухватить не мог. Ни жалким умишком, ни чувствами, ни интуицией. И вот, наяву, своими глазами, в какой-то сотне метров, увидел в действии Закон, который выше человеческих законов. Увидел Силу, с которой не сладить всем охотникам мира. Всем слугам и псам. Их армиям и капиталам. И даже хозяевам псов. Он видел неразрешимую проблему Владыки хозяев. Ответ на главный вопрос своей жизни.

Сергей Солонцов не верил в случайность исхода собственного самоубийства. На Достоевского 4, он собирался умереть всерьез и все сделал правильно. Но судьба посчитала иначе. Оставила жить. Зачем? Два месяца он мучился в догадках. Не просто же так! Вчера решил, что события в товарном вагоне, после которых он оказался в поселке, и есть разгадка. Результат многолетних трудов. Вчера был его звездный час. Момент истины. Он понял все, что хотел, про жизнь и про себя.

Смерть снова смотрела на Сергея в упор. И ждала от него привычной реакции. «Ты или тебя?» Как на Обводном, 46, на чердаке, где он убил бандита. Он не поддался соблазну, не струсил и все сделал правильно. С полным пониманием грядущих последствий… Его выкинули из вагона, сочтя забитым насмерть. Спасли, видимо, пышные сугробы. Он сразу не умер и быстро не замерз. Очнулся и пополз в предрассветной темноте по просыпающейся улице поселка.