Читаем Эпоха веры полностью

Фасады и портики трансепта — самые красивые в Европе. Каждый из них имеет три портала, фланкированных и разделенных великолепными резными колоннами и косяками, и почти покрыт статуями, каждая из которых настолько индивидуальна, что некоторые из них получили имена от жителей Шартра. В южном крыльце 783 фигуры сосредоточены вокруг Христа, восседающего на своем судейском месте. Здесь Нотр-Дам де Шартр подчинена своему Сыну, но в качестве компенсации она наделена, как и Альбертус Магнус, всеми науками и философией, и в ее служении на этом портале представлены семь свободных искусств — Пифагор как музыка, Аристотель как диалектика, Цицерон как риторика, Евклид как геометрия, Никомах как арифметика, Присциан как грамматика, Птолемей как астрономия. Святой Людовик, согласно его грамоте 1259 года, приказал достроить северную паперть «по причине его особой преданности церкви Шартрской Богоматери и ради спасения его души и душ его предков».19 В 1793 году Французская революционная ассамблея с небольшим перевесом голосов отклонила предложение уничтожить статуи Шартрского собора во имя философии и Республики; «философия» пошла на компромисс, отрубив некоторым из них руки.20 Эта северная паперть принадлежит Деве Марии и рассказывает ее историю с благоговейной любовью. Статуи здесь выделяются в круге, как полностью созревшая скульптура; драпировки так же изящны и естественны, как в любой греческой резьбе; фигура Скромницы — это французская девичество в лучшем виде, где скромность придает красоте двойную силу; нет ничего прекраснее во всей истории скульптуры. «Эти статуи», — сказал Генри Адамс, — «являются Эгинетскими мраморами французского искусства».21

При входе в собор смешиваются четыре впечатления: простые линии нефа и свода, едва ли сравнимые по размерам и красоте с нефами Амьена или Винчестера; богато украшенный экран хора, начатый в 1514 году ярким Жаном ле Тексье; мирная фигура Христа на колонне южного трансепта и, наполняющие все мягким цветом, непревзойденные витражи. Здесь, в 174 окнах, 3884 фигуры из легенд и истории, от сапожников до королей. Это средневековая Франция, увиденная через самые богатые цвета из когда-либо созданных — темно-красные, нежно-голубые, изумрудно-зеленые, шафрановые, желтые, коричневые, белые; здесь, прежде всего, слава Шартра. Не стоит искать в этих витражах реалистичный портрет: фигуры нескладны, порой абсурдны; голова Адама в медальоне «Изгнание из Эдема» болезненно перекошена, а двусторонние прелести Евы вряд ли могли бы склонить богомольца к распутству. Этим художникам казалось достаточным, чтобы картины рассказывали историю, а цвета сливались в представлении зрителя и в своем смешении окрашивали воздух собора. Превосходно по дизайну окно Блудного сына; знаменито по цвету и линиям окно символического Древа Иессея; но лучше всех остальных — Нотр-Дам де ла бель верриер — «Богоматерь прекрасного окна». По преданию, это прекрасное панно было спасено из пожара 1194 года.22

Стоя на пересечении трансепта и нефа, можно увидеть главные розы Шартра. На главном фасаде центральная роза занимает сорок четыре фута, почти столько же, сколько неф, который она пересекает; некоторые называют ее самой прекрасной работой из стекла, известной истории.23 В северном трансепте находится «Роза Франции», подаренная Людовиком IX и Бланш Кастильской и посвященная Деве Марии; напротив нее через всю церковь — «Роза Дрё» на фасаде южного трансепта, подаренная врагом Бланш, Пьером Моклерком из Дрё, и противопоставляющая Сына Марии Богоматери Бланш. Тридцать пять меньших роз и двенадцать еще более мелких розочек завершают реестр круглого стекла Шартра. Современный дух, слишком торопливый и нервный, чтобы достичь терпеливого и спокойного совершенства, в изумлении стоит перед произведениями, которые следует приписать не гению отдельных личностей, а духу и труду целого народа, сообщества, эпохи и веры.