Читаем Эпоха веры полностью

В то время как ученый калиф занимался бытовыми удобствами, он оставил управление государством и даже руководство национальной политикой своему способному еврейскому премьер-министру Хасдаю ибн Шапруту, а руководство армиями — блестящему и беспринципному генералу, который под именем Альманзор послужил материалом для многих христианских драм и романов. Его настоящее имя — Мухаммед ибн Аби Амир. Он происходил из старинной арабской семьи, имевшей больше родословной, чем средств; зарабатывал на жизнь тем, что писал прошения для лиц, желавших обратиться к халифу; стал клерком в канцелярии главного кади или генерального прокурора; а в 967 году, в возрасте двадцати шести лет, был назначен управлять имуществом старшего сына аль-Хакама, другого Абд-эр-Рахмана. Он сблизился с матерью юноши, царицей Субх, очаровал ее любезностями и комплиментами и поразил ее своими неутомимыми способностями; вскоре он управлял ее имуществом, а также имуществом ее сына, и уже через год был назначен мастером монетного двора. Теперь он стал настолько щедрым по отношению к своим друзьям, что соперники обвинили его в злоупотреблениях. Аль-Хакам призвал его свести счеты; зная, что он не может этого сделать, Ибн Аби Амир попросил богатого друга выдать ему недостающую сумму; вооружившись, он отправился во дворец, предстал перед своими обвинителями и так триумфально завершил дело, что халиф назначил его одновременно на несколько прибыльных должностей. Когда Хакам умер, Ибн Аби Амир обеспечил престолонаследие сыну Хакама Хишаму II (976-1009;-1010-13), лично возглавив убийство претендента-соперника. Через неделю его назначили визирем.32

Хишам II был слабаком, совершенно неспособным к правлению; с 978 по 1002 год Ибн Али был халифом только по имени. Его враги совершенно справедливо обвиняли его в том, что он любит философию больше, чем мусульманскую веру; чтобы заставить их замолчать, он предложил ортодоксальным теологам изъять из огромной библиотеки аль-Хакама и сжечь все книги, которые хоть как-то посягали на суннитское вероучение; этим актом подлого вандализма он заработал полезную репутацию благочестивого человека. В то же время он привлек на свою сторону интеллектуальные слои населения, тайно защищая философов, принимая при своем дворе литераторов и размещая там множество поэтов, которые получали жалованье из казны, следили за его походами и воспевали его победы. Для своего дворца и административных учреждений он построил новый город, Захиру, залив Кордовы, а молодой халиф, которого тщательно готовили к поглощению богословием, оставался почти заброшенным узником в древней королевской резиденции. Чтобы упрочить свое положение, Ибн Аби Амир реорганизовал армию в основном из берберов и христианских наемников, которые, враждебно относясь к арабам, не чувствовали никаких обязательств перед государством, но вознаграждали личной преданностью его либеральность и такт. Когда христианское государство Леон поддержало восстание против него внутри страны, он уничтожил мятежников, нанес серьезное поражение леонцам и с триумфом вернулся в свою столицу; после этого он принял фамилию аль-Мансур, «победоносный». Против него было организовано множество заговоров, но он обходил их с помощью широкомасштабного шпионажа и продуманных убийств. Его сын Абдаллах присоединился к одному из заговоров, был обнаружен и обезглавлен. Как и Сулла, аль-Мансур не оставлял неоказанной ни одной услуги, ни одной обиды.

Люди прощали его преступления, потому что он эффективно подавлял других преступников и обеспечивал беспристрастное правосудие для богатых и бедных; никогда еще жизнь и имущество не были в такой безопасности в Кордове. Люди не могли не восхищаться его упорством, умом и мужеством. Однажды во время заседания суда он почувствовал боль в ноге; он послал за врачом, который посоветовал прижигание; не прерывая заседания, аль-Мансур позволил сжечь свою плоть, не подавая никаких признаков дискомфорта; «собравшиеся, — говорит аль-Маккари, — ничего не замечали, пока не почувствовали запах сожженной плоти».33 В качестве дополнительной помощи для популярности он расширил мечеть Кордовы трудом пленных христиан и сам орудовал киркой и лопатой, совком и пилой. Узнав, что государственные деятели, организующие успешные войны, справедливые или несправедливые, возвышаются как современниками, так и потомками, он возобновил войну с Леоном, захватил и разрушил его столицу и расправился с населением. Почти каждую весну он отправлялся в новый поход на неверный север и никогда не возвращался без победы. В 997 году он взял и разрушил город Сантьяго-де-Компостела, сровнял с землей его знаменитую святыню Святого Иакова и заставил пленных христиан нести ворота и колокола церкви на своих плечах во время своего триумфального въезда в Кордову.34 (В последующие годы колокола были возвращены в Компостелу на спинах мусульманских военнопленных).