Читаем Эпоха веры полностью

Дамасские халифы недооценивали Испанию; до 756 года она была всего лишь «округом Андалусии» и управлялась из Каирвана. Но в 755 году в Испанию прибыл романтик, вооруженный лишь королевской кровью, которому суждено было основать династию, соперничающую по богатству и славе с багдадскими халифами. Когда в 750 году торжествующие Аббасиды приказали убить всех принцев из рода Омейядов, Абд-эр-Рахман, внук халифа Хишама, был единственным из Омейядов, кто спасся. Преследуемый от деревни к деревне, он переплыл широкий Евфрат, пересек Палестину, Египет и Африку и наконец добрался до Марокко. Весть о революции Аббасидов усилила соперничество арабов, сирийцев, персов и мавров в Испании; арабская группа, верная Омейядам, опасаясь, что аббасидский халиф может поставить под сомнение их права на земли, подаренные им омейядскими правителями, пригласила Абд-эр-Рахмана присоединиться и возглавить их. Он прибыл и стал эмиром Кордовы (756 г.). Он разбил армию, которой халиф аль-Мансур поручил сместить его, и отправил голову ее генерала на виселицу перед дворцом в Мекке.

Возможно, именно эти события спасли Европу от поклонения Магомету: Мусульманская Испания, ослабленная гражданской войной и лишенная внешней помощи, перестала завоевывать и отступила даже из северной Испании. С IX по XI век полуостров был разделен на мусульманский и христианский по линии, проходящей от Коимбры через Сарагосу и вдоль реки Эбро. Мусульманский юг, окончательно умиротворенный Абд-эр-Рахманом I и его преемниками, расцвел богатством, поэзией и искусством. Абд-эр-Рахман II (822-52) наслаждался плодами этого процветания. На фоне пограничных войн с христианами, восстаний среди подданных и норманнских набегов на побережье он находил время для благоустройства Кордовы дворцами и мечетями, щедро награждал поэтов и прощал обидчиков с любезной снисходительностью, которая, возможно, стала причиной социальных беспорядков, последовавших за его правлением.

Абд-эр-Рахман III (912-61) — кульминационная фигура династии Омейядов в Испании. Придя к власти в двадцать один год, он застал Андалуз раздираемым расовыми противоречиями, религиозной враждой, спорадическими разбойничьими нападениями и попытками Севильи и Толедо установить свою независимость от Кордовы. Будучи человеком утонченным, известным своей щедростью и обходительностью, он твердо контролировал ситуацию, подавлял мятежные города и усмирял арабских аристократов, желавших, подобно своим французским современникам, пользоваться феодальным суверенитетом в своих богатых поместьях. Он приглашал в свои советы людей разных вероисповеданий, заключал союзы, чтобы поддерживать баланс сил между соседями и врагами, и управлял государством с наполеоновской тщательностью и вниманием к деталям. Он планировал походы своих генералов, часто лично выезжал на поле боя, отразил вторжение Санчо Наваррского, захватил и разрушил столицу Санчо и препятствовал дальнейшим набегам христиан во время своего правления. В 929 году, осознавая себя могущественнее любого правителя своего времени и понимая, что багдадский халиф стал марионеткой турецких гвардейцев, он принял халифский титул — Командир верующих и Защитник веры. Умирая, он оставил после себя написанную собственным почерком скромную оценку человеческой жизни:

Я царствовал более пятидесяти [магометанских] лет в победе и мире. Богатство и почести, власть и удовольствия ждали моего призыва; ни одно земное благословение, похоже, не было недостаточным для моего благополучия. В этой ситуации я старательно подсчитывал дни чистого и подлинного счастья, выпавшие на мою долю. Их оказалось четырнадцать. О человек! Не уповай на мир сей!29

Его сын Хакам II (961-76) мудро использовал эти полвека несчастливого правления. Защищенный от внешней опасности и внутренних мятежей, он занялся украшением Кордовы и других городов, построил мечети, колледжи, больницы, рынки, общественные бани и приюты для бедных;30 Университет Кордовы стал величайшим учебным заведением своего времени; он помогал сотням поэтов, художников и ученых. Мусульманский историк аль-Маккари пишет:

Халиф Хакам превзошел всех своих предшественников в любви к литературе и наукам, которые он сам культивировал и развивал… Он превратил Андалуз в большой рынок, куда немедленно привозили на продажу литературные произведения всех стран. Он нанял агентов, которые собирали для него книги в дальних странах, и перечислял им большие суммы денег, пока количество книг, доставленных таким образом в Андалуз, не превысило все расчеты. Кроме того, он посылал денежные подарки знаменитым авторам на Востоке, чтобы поощрить публикацию произведений или получить первые экземпляры. Так, зная, что Абу'л Фарадж из Исфахана написал труд под названием «Китаб уль-Агани», он послал ему 1000 динаров чистого золота (4750 долларов), после чего автор переслал ему копию этого труда, еще до того, как он появился в Ираке.31