Читаем Эпоха веры полностью

Ибн Сина — Авиценна — не довольствовался тем, что был ученым и всемирно известным авторитетом в области медицины; несомненно, он знал, что ученый завершает себя только через философию. Он рассказывает, что сорок раз читал «Метафизику» Аристотеля, не понимая ее, а когда комментарий аль-Фараби позволил ему понять книгу, он был так счастлив и благодарен, что бросился на улицу и разбрасывал милостыню.68 Аристотель до конца оставался его идеалом в философии; уже в «Кануне» он использовал по отношению к нему фразу «философ», которая в латинском мире стала синонимом Аристотеля. Свою собственную философию он подробно изложил в «Китаб аш-Шифа», а затем обобщил ее в «Наджате». Он обладал способностью к логике и настаивал на точных определениях. Он дал классический средневековый ответ на вопрос, существуют ли универсалии или общие идеи (человек, добродетель, краснота) отдельно от отдельных вещей: они существуют (1) ante res, «до вещей», в уме Бога как платоновские образцы, по которым созданы вещи; (2) in rebus, «в вещах», в которых они появляются или служат примером; и (3) post res, «после вещей», как абстрактные идеи в человеческом уме; но универсалии не существуют в мире природы отдельно от отдельных вещей. Абеляр и Аквинат после столетней смуты дали бы один и тот же ответ.

Действительно, метафизика Авиценны — это почти краткое изложение того, что через два века после него латинские мыслители синкретизируют как схоластическую философию. Он начинает с трудоемкого пересказа Аристотеля и аль-Фараби о материи и форме, четырех причинах, случайном и необходимом, многом и едином и ломает голову над тем, как случайное и изменчивое множество — множественность смертных вещей — могло когда-либо возникнуть из необходимого и неизменного Единого. Как и Плотин, он думает решить эту проблему, постулируя промежуточный активный разум, распределенный по небесному, материальному и человеческому миру в виде душ. Испытывая некоторые трудности в примирении перехода Бога от несотворения к творению с божественной неизменностью, он предлагает верить, вместе с Аристотелем, в вечность материального мира; но, зная, что это оскорбит мутакаллимунов, он предлагает им компромисс с помощью излюбленного схоластического различия: Бог предшествует миру не во времени, а логически, то есть по рангу, сущности и причине: существование мира в каждый момент зависит от существования его поддерживающей силы, которая и есть Бог. Авиценна признает, что все сущности, кроме Бога, являются условными, то есть их существование не является неизбежным или необходимым. Поскольку такие случайные вещи требуют причины для своего существования, они не могут быть объяснены иначе, как путем возвращения в цепи причин к необходимому существу — тому, чья сущность или смысл подразумевает существование, существу, существование которого должно быть предположено для объяснения любого другого существования. Бог — единственное существо, существующее в силу своей собственной сущности; необходимо, чтобы Он существовал, ибо без такой Первопричины ничто из сущего не могло бы начать существовать. Поскольку вся материя условна — то есть ее сущность не предполагает существования, — Бог не может быть материальным. По тем же причинам Он должен быть прост и един. Поскольку в сотворенных существах есть разум, то и в их создателе должен быть разум. Высший разум видит все вещи — прошлые, настоящие и будущие — не во времени или последовательности, а сразу; их появление — это временной результат Его вневременной мысли. Но Бог не является непосредственной причиной каждого действия или события; вещи развиваются по внутренней телеологии — они имеют свои цели и судьбы, записанные в них самих. Поэтому Бог не несет ответственности за зло; зло — это цена, которую мы платим за свободу воли, а зло части может быть благом для целого.69

Существование души подтверждается нашим самым непосредственным внутренним восприятием. Душа духовна по той же причине: мы просто воспринимаем ее как таковую; наши идеи четко отличаются от наших органов. Душа — это принцип самодвижения и роста в теле; в этом смысле даже небесные сферы имеют души; «весь космос — это проявление универсального принципа жизни».7 °Cамо по себе тело ничего не может вызвать; причиной любого его движения является присущая ему душа. Каждая душа, или интеллект, обладает свободой и творческой силой, сходной с силой Первой Причины, ибо она является эманацией этой Причины. После смерти чистая душа возвращается к единению с Мировой Душой, и в этом единении заключено блаженство добра.71