Не суй свой инструмент.Невежда бестолковый.Под грозный монументНадежды Поляковой. Не огорчайся, друг сердечный.Не каждый встречный — Поперечный. Таланта много у Прокопа,Но больше — жопа. Читали пьесу Равича —Нет, нам она не нравича. Встретил я Саянова —Трезвого, не пьяного.Трезвого, не пьяного?Значит, не Саянова. Поэт горбат.Стихи его горбаты.Кто виноват?Евреи виноваты. редактору журнала «Огонек»
И пока географиюИзучал паренек.Все его фотографииПомещал «Огонек». Отныне секретариатаОн не оставит до конца.Что слава? Крупная зарплатаНа ветхом рубище певца. У этого товарищаВидны любому взоруШирина седалищаИ узость кругозора. — Всю жизнь мою, — сказал Софронов, —Стихи и пьесы я творил.Для них… для них… для миллионов! —«Рублей» — добавить позабыл. Иван Стаднюк?!Читай — говнюк. Критику Дмитрию Старикову
Тень Геббельса его усыновила,И Дмитрием из гроба нарекла.На дочери Софронова женилаИ лучшего придумать не могла. секретарю Союза писателей СССР
Не жди, Алеша, комплиментов:В докладе почерк референтов. «Грозди бы делать из этих людей»:Больше бы было в продаже гвоздей! Эта старая ЕвропаОтстает от нас везде:У нас зовут Турсуна жопой,А у них — Турсун-Заде. Ой, Павло Тычина!Ты — почти профессор.Пишешь ты как Пушкин,Жаль, что нет Дантеса! Татьяна Тэсс, Татьяна Тэсс —Одна из лучших поэтесс.И даже Эдуард БагрицкийИ тот не трогал эти тицки.Которых не было и нетУ этой дамы средних лет. Тля бумагу тлит.Фля бумагу Флит. Папа Флит — совсем ребенок.Слаб умом и хером тонок. Хоть опера и новая.Успеха нет как нет:И музыка хреновая,И матерный сюжет. Шагинян умом богата,И талантов нам не счесть.У нее ума — палата,Но «Палата номер шесть». Железная старухаТоварищ Шагинян —Искусственное ухоРабочих и крестьян. Вопрошает шах Ирана:— Как там песни Шаферана? — Отвечает Хомейни:— Не поем такой хуйни! В Москву! В Москву! — Шестинского зовут.Солидный пост, квартиру предлагают.А ведь от нас в столицу не бегут:От нас в столицу только выгоняют! Г. Ф. Шолохову-Синявскому
Идол всех олухов.Автор заправский —Он и не Шолохов,И не Синявский. Писатель Николай ШпановТрофейных обожал штановИ длинных сочинял романовДля пополнения карманов. За столом сидит Степан,Грозно брови хмуря.На столе стоит стакан,А в стакане — буря. Хваля очередную роль,Мы повторяем, как пароль:А как иначе? Это жНе кто иной, как Этуш.