Имя Ольге ничего не сказало, поэтому она пожала плечами и, скребя по жестяному дну деревянной ложкой, ограничилась простым:

— Ну, будем знакомы…

"Ну, не все вам мое имя коверкать".

— … Деметрий.

Глава 4

Ольге снилось что-то прекрасное, удивительно-чудесное. Там было теплое солнце, лето, много зелени, а также непередаваемое чувство покоя. Все плохое ушло, оставшись где-то в невообразимой удаленности, а все хорошее…

И тут снова заорала сирена. Как выяснилось, матовый потолок "купе" был не просто куском пластика, но и световой панелью, сейчас она пульсировала багровым светом в ритме звуковых сигналов. Такого девушке слышать еще не приходилось. Это был не обычный паровозный сигнал из тех, что стали уже привычны ее уху, а механический вой, будто возвещавший одновременно о приходе атомной войны, падении антидинозаврового астероида и начале зомби-апокалипсиса. Душераздирающий звук вкручивался в суставы злобной вибрацией, отзывался в каждом нерве. Ольга с воплем подпрыгнула на кровати, стукнулась головой о верхнюю полку и упала на старый коврик.

Судя по звукам, весь огромный вагон пришел в лихорадочное движение. Брезентовый полог поехал в сторону, скрипя на алюминиевых кольцах, в ольгин плацкарт сунулась морда соседа, того, что походил на военного преступника.

— Пааадъем!!! — завопил урод по прозвищу Доходяга, второй баллонщик отделения. — Вызов! Вызов!! Вызов!!!

И пропал.

— Черт побери, — прошептала Ольга, понимая, что ничего не понимает. Впрочем, тело уже действовало само собой, повинуясь науке, вбитой за минувшую неделю Большой Бертой.

Встать.

Осенить себя аквилой.

Громко попросить у Императора благословения.

(попутно в очередной раз подумать, что вся Империя необратимо тронулась коллективным разумом триллионов людей, потому что даже местный бог — какая-то мумия, однако не дай бог сказать это подобное вслух).

И вниз, к снаряжению и бронемашине.

Красные лампы мигали по всему вагону, сирена вопила, отрядовцы метались как в жопу раненые солью, Ольга натыкалась на все и всех. А затем обстановка неожиданно устаканилась, то есть перешла из одного агрегатного состояния в другое. Девушка обнаружила себя вместе с прочим отделением в пассажирском отсеке кубического танка, едва ли не в обнимку с баллоном на тележке.

Шерстяные штаны и длиннющая водолазная фуфайка до колен, подвернутая в два слоя, намокали от пота. Тяжелый, не по росту комбинезон из прорезиненного брезента висел на тощем теле как свернутый в несколько слоев парашют. Противогаз на шее вонял китайским пластиком, баллон вызывающе демонстрировал ржавые потеки на боку, выглядел чертовски тяжело и чертовски ненадежно. Над люком, что вел в кабину мехвода, висела привинченная шурупами табличка с надписью, которую Ольга с грехом пополам перевела как "в жопу зло!". Один из углов таблички был испачкан высохшими брызгами подозрительной жидкости красно-коричневого цвета.

Машину тряхнуло раз, затем второй, через пару мгновений тряска превратилась в стабильный процесс. Замогильный вой сирены отдалился, начал угасать за броневыми листами. Одной рукой девушка уцепилась за кожаную полосу, что играла роль ремня безопасности. Другой схватилась за повозку с баллоном, пока тот не начало швырять по всему отсеку.

БоБе что-то орала в говорильник, похожий на певческий микрофон, но шум двигателя и дребезжание железок внутри танка глушили слова. У Ольги на шее, над противогазным ремнем, висела петля ларингофона с наушниками, однако девушка напрочь забыла, как пользоваться гарнитурой. Так что слух выхватывал лишь обрывки торопливых фраз, что-то про некий "разрыв", "высшуров" и "мутац".

"Все это плохо кончится" — мрачно подумала Ольга, крепче хватаясь за страховочный ремень. Было жарко и страшно.

Обучение в Отряде было поставлено, как и все прочее в мире сорокатысячного будущего, то есть не по-человечески, а в соответствии с альтернативной логикой. Ольга ждала чего-то похожего на "учебку" с конспектами, заучиванием штатных расписаний и так далее. Однако никто не спешил просвещать ее относительно "ЭпидОтряда" и казалось, наставница Берта, а также толстопузый монах вообще не слишком представляли, что делать с новенькой. Обучение велось совместными усилиями всей вагонной команды и упиралось сугубо в практику. Ольга научилась снимать-надевать комбинезон химзащиты, а также пользоваться противогазом, очень похожим на советскую классику, только с панорамным стеклом вместо двух кругляшей. Освоила искусство обращения с баллоном и каталкой. Узнала по именам и штатным обязанностям прочих совагонников. И… все собственно. Не считая того, что девушка, наконец, отъелась более-менее приемлемой пищей и умеренно отоспалась.

Расспрашивать о чем-либо Ольга побаивалась, решив отложить это на потом. В процессе ежедневных молений прилежно изображала истинно верующую, не забывая вопить погромче о том, как Император всех защитит, неистово желать смерти загадочным ксеносам и более понятным еретикам. Старалась внимательно слушать и поменьше говорить. Шаг за шагом, слово за словом выстраивала картину мира, в котором оказалась.