Глава 12

Не день, а наказание

Началось это еще ночью, бессонной, беспокойной от сильной зубной боли. Когда Энни встала, на дворе было пасмурное, неприятное зимнее утро, и она чувствовала себя разбитой, а жизнь казалась скучной и непривлекательной.

В школа она шла отнюдь не в ангельском настроении. Одна щека опухла, боль не утихала. В школе было холодно, пахло дымом, потому что сырой уголь отказывался гореть. Дети продрогли и сгрудились поближе к огню. Энни строгим тоном, какого от нее никогда не слышали, велела всем разойтись по местам. Энтони Пай прошел к своему месту, как обычно, вызывающе расхлябанной походкой. Он прошептал что-то своему соседу и затем с улыбкой посмотрел на Энни.

Энни казалось, что никогда еще карандаши так не царапали бумагу, как в это утро, а когда Барбара Шоу пошла к доске, то споткнулась о ведро с углем и упала, и результаты оказались катастрофическими. Уголь раскатился по всему классу, доска Барбары, на которой она написала решение арифметических примеров, разлетелась на кусочки, а когда Барбара поднялась на ноги, ее лицо было вымазано в угольной пыли, от чего класс разразился хохотом.

Энни отвернулась от второго класса по чтению, который она в это время опрашивала.

Серьезно, Барбара, – холодно произнесла она, – если ты не можешь передвигаться по классу, ни на что не натыкаясь, лучше оставайся на месте. Стыдно, в конце концов, для девочки твоего возраста быть такой неуклюжей.

Бедная Барбара неуклюже попятилась к своему месту, из глаз у нее покатились слезы, которые смешались с угольной пылью, и эффект получился совсем гротескным. Никогда раньше ее любимая, симпатичная учительница не говорила с ней таким тоном и в такой манере, и сердце Барбары было разбито. Сама Энни чувствовала угрызения совести, но от этого ее душевное состояние становилось еще более неспокойным. Класс надолго запомнил этот урок, да еще обрушившиеся на них в качестве беспощадного наказания пытка арифметикой. В разгар этого, когда Энни выстреливала все новые примеры, в класс вошел запыхавшийся Сент-Клер Доннелл.

– Ты на полчаса опоздал, Сент-Клер, холодным тоном напомнила ему Энни. – В чем дело?

– Мисс, пожалуйста… Мне надо было помочь маме сделать пудинг к обеду, потому что к нам должны прийти гости, а Кларис Алмира болеет, – ответил Сент-Клер весьма уважительным тоном, однако самим заявлением провоцировал товарищей на смех.

– Садись на свое место и реши шесть примеров со страницы восемьдесят четыре учебника по арифметике в качестве наказания, – велела ему Энни.

Сент-Клер был, похоже, удивлен ее тоном, но со смиренным видом пошел к своему столу и достал из сумки грифельную доску. Затем он украдкой передал Джо Слоуну через проход сверток. Энни заметила эту передачу и поспешила на место происшествия.

Старая миссис Хайрем Слоун в последнее время во всю занялась выпечкой и продажей ореховых пирогов, чтобы немного подзаработать, увеличить свой скудный доход. Пироги были особенно соблазнительны для маленьких, и в течение нескольких недель Энни встретилась с немалыми трудностями из-за этих пирогов.

По пути в школу мальчики тратили свои сбережения на пироги миссис Хайрем, приносили их в школу и, когда могли, ели их во время уроков и угощали своих товарищей. Энни уже предупреждала детей, что если они будут продолжать приносить в школу пироги, то их придется конфисковывать. И вот Сент-Клер Доннелл хладнокровно передает в классе у нее на глазах сверток из голубой бумаги в белую полоску, которой пользовалась миссис Хайрем.

– Джозеф, – спокойным голосом сказала Энни, – принеси сюда пакет.

Джо вздрогнул и смутился, но послушно выполнил требование. Он был толстым мальчиком, который всегда краснел и заикался, когда пугался чего-нибудь. В этот момент более яркой иллюстрации вины, чем Джо, невозможно было придумать.

– Брось в огонь, – сказала Энни.

Джо побледнел.

– П… п… пожалуйста, м… м… мисс, – начал он.

– Делай, как я тебе сказала, Джозеф, и никаких слов больше.

– Н… н… н-но м… м… м-м-мисс, они… – ему не хватало воздуха от отчаяния.

– Джозеф, ты собираешься меня слушаться или нет? – спросила Энни.

Тон Энни и опасный блеск ее глаз напугали бы сейчас мальчишку и побойчее и посмелее, чем Джо Слоун. Это была новая Энни, какой никто из ее учеников никогда еще не видывал. Джо, бросив печальный взгляд на Сент-Клера, подошел к печке, открыл большую прямоугольную дверцу и бросил в огонь сверток из голубой в белую полоску бумаги, прежде чем вскочивший на ноги Сент-Клер успел промолвить хоть слово. Но затем Сент-Клер поспешил снова сесть, и вовремя.