Читаем Энн из Эйвонли полностью

– Ах вон оно что, – рассмеялась Энн, откладывая письмо и прижимая к себе Дэви. – Ну, этот голод можно пережить, малыш. Ты ведь знаешь правило Мариллы: перекусывать можно только хлебом с маслом.

– Ну, тогда хоть хлеба… Пожалуйста.

Дэви наконец научился говорить «пожалуйста», но обычно добавлял это слово после небольшой паузы. Он с одобрением окинул взглядом щедрый кусок, который принесла ему Энн.

– Ты не жалеешь масла, Энн – всегда густо мажешь. Марилла мажет тоненько. Когда много масла, кусок проскакивает легче.

Если судить по скорости исчезновения куска, он, похоже, на этот раз проскочил довольно легко. Дэви сполз с дивана головой вниз, дважды перекувырнулся на коврике, а затем сел и решительно провозгласил:

– Я тут подумал, Энн… не хочу я на небеса.

– Это почему? – серьезно спросила Энн.

– Потому что небеса на чердаке у Саймона Флетчера, а он мне не нравится.

– Небеса… на чердаке Саймона Флетчера! – воскликнула Энн, настолько пораженная таким заявлением, что даже не рассмеялась. – Дэви Кит, как такая дурацкая мысль могла прийти тебе в голову?

– Милти Булдер мне рассказал это на последнем занятии в воскресной школе. На уроке говорили про Илию и Елисея, и я спросил у мисс Роджерсон, где находятся небеса. Похоже, мисс Роджерсон очень рассердилась. Она и так уже была на взводе, потому что на вопрос, что Илия, когда вознесся на небеса, завещал Елисею, Милти Булдер ответил: «Старую одежду». Мы все так и покатились со смеху, не подумав, что делаем. Всегда надо сначала подумать, а только потом действовать. Может, ничего и делать тогда не придется. Милти не хотел проявить неуважение. Он просто забыл, как эта вещь называлась. Мне мисс Роджерсон сказала, что небеса там, где Бог, и мне не следует задавать подобные вопросы. Милти Булдер толкнул меня под бок и шепнул: «Небеса на чердаке у дядюшки Саймона, я все подробно объясню тебе по дороге». И, когда мы возвращались домой, он объяснил мне, в чем тут дело. Милти – мастак объяснять, равного ему нет. Даже если он чего-то не знает, то столько всего наплетет, что ты все равно получишь объяснение. Его мама – сестра миссис Саймон Флетчер, и она взяла Милти с собой на похороны его двоюродной сестры Джейн Эллен. На церемонии священник сказал, что Джейн теперь на небесах, хотя Милти видел, что она по-прежнему лежит перед ними в гробу. Но, видимо, они перенесли ее-таки на чердак. Когда все закончилось, мама пошла наверх за своей шляпкой, и тут, набравшись духу, Милти спросил, где находятся небеса, куда ушла Джейн Эллен. Мама указала на потолок и сказала: «Там». Но наверху был только чердак, так Милти все и узнал. И теперь ужасно боится ходить к дяде Саймону.

Энн посадила Дэви себе на колени и постаралась, насколько возможно, навести порядок в его богословской сумятице. К этой задаче Энн, хорошо помнившая собственное детство, подходила ответственнее, чем Марилла – она инстинктивно чувствовала, какие нелепые представления могут родиться в семилетнем мозгу о вещах, которые взрослым кажутся простыми и очевидными. К тому времени, когда Марилла вернулась из сада, где они с Дорой собирали горох, Энн удалось наконец убедить Дэви, что на чердаке Саймона Флетчера небес нет. Дора была милым, трудолюбивым ребенком, и особенную радость ей доставляла возможность помочь старшим в работе, с какой она могла справиться. Она кормила цыплят, собирала щепки для печи, мыла посуду и бегала по разным поручениям. Она была опрятной, надежной и внимательной, никогда не забывала о своих обязанностях, и ей не надо было повторять дважды. Дэви, напротив, отличался невнимательностью и забывчивостью, однако у него был врожденный дар вызывать к себе симпатию, и Энн и Марилла любили его больше, чем Дору.

Пока Дора с важным видом лущила горох, а Дэви мастерил из стручков лодочки с мачтами из спичек и парусами из бумаги, Энн поделилась с Мариллой радостью от полученного письма.

– Только представьте, Марилла. Я получила письмо от Присциллы, где она пишет, что миссис Морган уже приехала на остров и, если в четверг будет хорошая погода, ее привезут в Эйвонли. Рассчитывают быть здесь в районе двенадцати часов. День миссис Морган проведет с нами, а вечером поедет в Уайт-Сэндз, где в отеле остановились ее американские друзья, там и заночует. Разве это не замечательно, Марилла? Мне кажется, что я сплю.

– Не думаю, что миссис Морган так уж отличается от других людей, – сухо проговорила Марилла, хотя тоже испытывала волнение от известия. Все-таки миссис Морган – знаменитость, и ее приезд нельзя отнести к рядовым событиям. – Значит, они у нас отобедают?

– Ну конечно. И, пожалуйста, позвольте мне все приготовить самой! Мне так хочется сделать хоть что-нибудь для автора «Сада розовых бутонов» – пусть всего лишь обед. Вы не возражаете, Марилла?

– Конечно нет. С радостью предоставлю тебе эту возможность. У меня нет особого желания торчать в июльскую жару у плиты, так что я не расстроюсь, если меня заменят. Считай, что путь тебе открыт.