Оказавшись за пределами Города, собиратели грибунов двинулись по привычной тропе, протоптанной многими поколениями в коре громадной ветви, что тянулась от одного дерева к другому. Весь Лес был опутан такими естественными мостками, которые превращали его в единый многоярусный организм. Если бы древолюды не были так привязаны к своему трухлявому обиталищу, они могли заселить эти ярусы и жили бы себе припеваючи. Здесь были сотни дожделодцев, тысячи колоний грибунов, бесчисленные поляны писклягод, целые заросли флутука и орхидей-медоточцев, на которых паслись стада упитанных прыгофруктов.

Увы, древолюды протоптали в этом изобилии лишь несколько узких тропинок, безжалостно обирая одни и те же колонии и поляны, иссушая дожделодцы, которые, будучи лишены столь необходимой им влаги, постепенно высыхали и опадали. А прыгофрукты все реже кочевали в направлении Города, превращая охоту на них в рискованное, но почти бесполезное занятие. Существуй Старейшины до сих пор, они могли бы, наверное, повелеть собирателям и охотникам поискать новые пути, но их не было, и отправленные на поиск пищи отряды бездумно двигались в раз и навсегда избранных направлениях.

Вот и сейчас тащил городской молодняк здоровенную мошну вслед за взрослыми собирателями грибунов, и никто из них не замечал, что ярусом выше эти мясистые, со скользкими сизыми шляпками, съедобные наросты громоздятся друг на друга в таких количествах, что их хватило бы на четыре Города. Не замечали, потому что никто не велел им смотреть по сторонам. А Симуру никто не запрещал озираться, и потому он оказался единственным, кто заметил ухмыляющуюся рожу Осгута, притаившегося в зарослях молодой кривлялки.

Глава четвертая

Невежественное упрощение

Это было неслыханной дерзостью — самовольно покинуть отряд сборщиков грибунов. Симур понимал, что, заметь его побег Сигнальщик, не избежать ему плетей, но отказаться от встречи с колдуном не мог. В конце концов, до смерти не забьет, а пару ударов спина потерпит. Зато не придется потом жалеть, что упустил возможность увидеться с Осгутом. Да и получить от него ответы на ту самую пресловутую кучу вопросов юному древолюду тоже хотелось. Главное, не забыть самого важного… А что самое важное? Город, конечно. Колдун обещал рассказать, почему его ждет скорая гибель.

Осгут спустил с ветки мертвую лиану с узлами, чтобы легче было карабкаться. Симур, недолго думая, подпрыгнул, повис на ней и быстро-быстро заработал руками, помогая себе коленками и пятками. Через несколько мгновений он уже сидел рядом с колдуном, наблюдая, как медленно уползает по тропе мошна, поддерживаемая его товарищами. Никто в отряде не заметил его исчезновения. А когда заметят, шум поднимать не станут. Все знают, что строптивому Симуру и раньше доводилось отлучаться. Главное, чтобы сопровождающий сборщиков Сигнальщик не вздумал пересчитывать их до возвращения к городским воротам.

Да не должен бы. Ведь на самом деле стражу нет никакого дела, случится ли что со сборщиком во время вылазки или нет. Он охраняет отряд только потому, что так когда-то сложилось. Если кто из сборщиков вздумает потеряться, то он либо объявится, прежде чем поднимут ворота, и тогда количество покинувших Город голов совпадет с количеством вернувшихся, либо не объявится. Тогда вместо недостающей головы учтут пустую скорлупу прыгофрукта, они как раз для таких случаев валяются возле ворот. О пропавшем, кроме его матери, никто и не вспомнит. А вспомнят, скажут: «Упал к Корням! Не беда. Одним едоком меньше».

Симур дал себе зарок вернуться до того, как опустят створку ворот, но тут же забыл об этом. Потому что Осгут, ни слова не говоря, поманил его за собой. Колдун даже ни разу не оглянулся, чтобы убедиться в том, что юный древолюд поспешает следом. А поспешать тому приходилось на всю катушку. Осгут двигался так, словно жилы у него были сплетены из живых лиан. Его голое тело, не прикрытое даже набедренной повязкой, проскальзывало между старыми шипами, ядовитыми стрекалами плодожорки, свежими побегами плутня без малейшего вреда. Симур же, который до сего солнца считал себя лучшим в Городе лесоходцем, вскоре уже с головы до ног был покрыт царапинами и ожогами.

Через несколько мгновений такой гонки он уже ни о чем не мог думать, кроме как о том, чтобы не коснуться обнаженной кожей какой-нибудь царапучей или ядовитой лесной дряни. Он даже не пытался запомнить дорогу, чтобы найти обратный путь к тропе. А если бы и попытался, никакого толку из этого бы не вышло. Лес и впрямь оказался куда более просторным и запутанным, нежели представлялось ему раньше. Верхние Кроны, Средние Кроны, Нижние Кроны…

Чепуха! Невежественное упрощение! На самом деле у Леса были тысячи крон и ярусов, заплутать среди которых мог кто угодно.