Читаем Энергия души полностью

— Никто, любознательный ты мой. Никто, кроме страха и сплетен. Старухи упрекали твою мать в том, что она проворонила новорожденного, и разносили о ней по Городу грязные сплетни. И тогда она сама себе запретила отпочковывать новых детей. А если ее домогались мужчины, объясняла свой отказ запретом Старейшин. Так ей было проще всего соблюсти данный самой себе обет.

— Хорошо! Допустим! — не сдавался Симур. — Тогда объясни, с кем встречаются взрослые, когда их требуют к себе Старейшины?

— А ты знаешь хотя бы одного взрослого, которого бы вызывали в Кокон Совета?

— Не знаю. При мне такого не случалось.

— Такого не случалось уже давно, Симур! — сказал чужак. — Однако древолюдам очень хотелось бы, чтобы им оказали такую честь. Это желание и порождает слухи.

— Кто же тогда велел явиться в Кокон мне? Ты?

— Я, — не стал отрицать чужак. — И знаешь, Сигнальщик, охраняющий вход, не слишком-то удивился, услышав мой приказ.

— Потому что он верит в существование Старейшин.

— Молодец, Симур! — похвалил его чужак. — Вижу, что общий смысл ты уловил. Пока с тебя хватит. Я дал тебе пищу для размышлений, остальное зависит от твоей наблюдательности и способности переваривать увиденное и услышанное. А когда переваришь, у тебя возникнет много других вопросов. Тогда мы с тобою снова встретимся.

— Прощай, чужак!

— Зови меня Осгутом.

— Прощай, Осгут!

— До встречи, Симур!

Чужак нырнул в нишу, прихватив с собой мешок с останками Старейшины. Симуру не осталось ничего другого, как покинуть затхлое обиталище мертвецов. Он шагнул к выходу, и Сигнальщик опять отогнул перед ним занавеску. Страж и не подозревал, что вошел в Кокон один древолюд, а вышел другой. Да и сам Симур не подозревал об этом. Он думал о том, что хорошо было бы сказать этому надменному болвану с плеткой, что тот охраняет только мешки с костями, и посмотреть, как вытягивается его тупая морда. Да нельзя, запорет до смерти. И не потому, что так повелели Старейшины, а от страха. Неужели даже грозные Сигнальщики все время чего-то боятся?

Нельзя сказать, что услышанное так уж потрясло Симура. Старейшины всегда были для него пустым местом, словом, за которым не сквозило живого образа. Как выглядят младенцы, молодняк, мужчины, женщины, старухи, он знал, а на кого похожи Старейшины — нет. Порою Симур мечтал о том, как однажды сам станет Старейшиной и велит Сигнальщикам проучить старух, но ему казалось, что тогда он должен перестать быть обычным древолюдом. Что сейчас он лишь куколка, из которой может вылупиться и прекрасная трехкрылка, и омерзительная мухля.

Стать трехкрылкой Симуру хотелось, а мухлей — нет. Похоже, сегодня он сделал решительный шаг. Вот только в какую сторону? Чужак был не прав, когда утверждал, что вопросы у Симура появятся лишь тогда, когда он переварит все услышанное и увиденное. У него уже сейчас была целая куча вопросов. Жаль, нельзя было вернуться в Кокон Совета. Стражи не пустят. Пойти, что ли, к Лиме? Только как с ним разговаривать, если он позабыл их вчерашние похождения? А почему он забыл, это тоже вопрос, который не мешало бы задать этому Осгуту. Нет ли здесь вины чужака?

Да и кто он такой, этот Осгут? Раньше, когда чужак был для Симура просто чужаком, этот вопрос у юного древолюда не возникал. Лима рассказывал, что пришлого поймали в Лесу охотники. Вернее, тот сам на них вышел. А после по приказу Старейшин его заключили в узилище в Комле. Но ведь Старейшин не существует. Видимо, Сигнальщики по собственному почину сунули чужака за решетку. А что потом? Сами же и освободили? И не просто освободили, а привели в Кокон Совета! Здесь что-то не сходилось. Единственное правдоподобное объяснение заключается в том, что Осгут… колдун.

Настоящего колдуна Симур никогда не видел. Он знал, что старухи умеют насылать проклятия, от которых на несколько мгновений отнимаются руки и ноги и мутится в голове. А вот о подлинном черном колдовстве, способном поработить древолюда, превратив его в ходячую куклу, покорно исполняющую волю своего хозяина, в Городе ходили только слухи. Если честно, Симур считал, что их распускают те же самые старухи, видимо, для того, чтобы усилить страх, который перед ними и так многие испытывают. Дескать, не будете нас слушаться, и на Город обрушится другое, куда более страшное проклятие. Не Осгут ли принес его древолюдам?

— Ну, что они тебе сказали? — спросил Лима, дернув его за руку.

Симур и не заметил, как толстяк подошел к нему.

— Кто? — буркнул он.

— Ну как кто? — удивился приятель. — Старейшины, конечно!

— Сказали, чтобы ты поменьше трепал языком, а то они велят Сигнальщикам его отрезать.