Читаем Эмиль XIX века полностью

Офицеры собираются поохотиться на нихъ. Одинъ вооруженный гарпуномъ становится на бушпритъ и бросаетъ оттуда желѣзную острогу въ ближайшее животное, тогда остальные моряки тащатъ веревку, къ которой привязанъ дельфинъ; при этомъ нужно большая ловкость и увѣренность, не то пораженное животное успѣваетъ сорваться и спастись. Послѣ одной неудачной попытки они поймали одного дельфина. Печень этого животнаго похожа на свиную, мясо его хуже бычачьяго, которое оно однако напоминаетъ не только вкусомъ, но и цвѣтомъ своимъ очень темнымъ. Жиръ этихъ морскихъ свиней превосходно горитъ и его употребляютъ на кораблѣ вмѣсто масла для освѣщенія.

22-го марта 186….

Мы проходимъ мимо Канарскихъ острововъ; впрочемъ мы ихъ едва различаемъ глазами, они едва виднѣются на поверхности океана. Вѣтеръ, задувающій въ различныхъ направленіяхъ, вынуждаетъ насъ держаться въ открытомъ морѣ. Со времени нашего отплытія температура значительно повысилась, но въ особенности сегодня замѣтна перемѣна климата. Даже зябкая Лола замѣнила «свою зимнюю одежду легкимъ платьемъ изъ полотна, затканнаго розовыми цвѣтами.

Вчера солнце закатилось въ море во всемъ своемъ величіи. Ночь была великолѣпная. Темный сводъ неба, какъ засыпанный серебристымъ пескомъ, такъ и сіялъ звѣздами. Къ чему называть ихъ? Имя ихъ свѣтъ. Между ними легко было различить Венеру не даромъ носящую имя этой богини, она и теперь съ женскимъ кокетствомъ смотрится въ зеркало океана.

Около четырехъ или пяти часовъ утра черная полоса на горизонтѣ, въ которой небо сливалось съ массой водъ, раздѣлилась и изъ образовавшагося просвѣта разлился по волнамъ тусклый свѣтъ. Какъ ни коротки утреннія и вечернія сумерки въ широтахъ, гдѣ мы теперь находимся, а можетъ быть именно вслѣдствіе непродолжительности ихъ, заря представляетъ торжественную минуту, какъ бы электризующую всю природу.

Молодой пѣтухъ, котораго мы взяли въ клѣткѣ вмѣстѣ съ другими домашними птицами, прокричалъ три раза свою громкую пѣснь. Голосъ его, при настоящихъ обстоятельствахъ, въ которыхъ мы находимся, производитъ грустное и потрясающее впечатлѣніе, онъ проникаетъ въ самое сердце, напоминая пассажирамъ старую Европу, деревенскую жизнь, тяжелыя сельскія работы.

Небо, звѣзды котораго исчезали одна на другой, казалось начало свертываться какъ занавѣсъ надъ нашими головами и окрашиваться въ лиловый цвѣтъ. Наконецъ показалось солнце. Самыя волны, казалось, пораженныя трепетомъ смирились передъ этимъ источникомъ свѣта и жизни. Все небо пылало и дрожащій золотой свѣтъ засверкалъ на поверхности океана, изъ котораго медленно поднималось великолѣпное свѣтило.

Въ это замѣчательное мгновеніе я замѣтилъ Эмиля и Лолу на палубѣ: они стояли на колѣняхъ въ позѣ выражавшей благоговѣніе и восторгъ.

28-30-го марта 186….

Мы находимся подъ тропикомъ Рака. Лола, кажется, очень наивна ищетъ на небѣ это некрасивое животное, которое въ календаряхъ выдается за одинъ изъ знаковъ зодіака и подвергается за то насмѣшкамъ Эмиля.

Корабль плаваетъ на всѣхъ парусахъ, гонимый свѣжимъ вѣтромъ. Наши спасти скрипятъ, весь холстъ, который имѣется въ запасѣ, привязанъ на мачтахъ; намъ необходимо воспользоваться этими пассатными вѣтрами, которые Англичане называютъ North-East-Trade-Wind (сѣверовосточными торговыми вѣтрами).

Дни постепенно уменьшаются и почти равны ночамъ.

Цѣлыя тучи летучихъ рыбъ поднимаются изъ воды, надъ которой пролетаютъ на подобіе ласточекъ. Прошлою ночью одинъ изъ нашихъ шкиперовъ, закуривая свою трубку, вдругъ, къ величайшему своему удивленію, почувствовалъ на щекѣ ударъ холоднаго и мокраго крыла; осмотрѣвшись, онъ увидѣлъ на палубѣ у своихъ ногъ одну изъ этихъ рыбъ. Онѣ рѣдко поднимаются такъ высоко на воздухѣ; но свѣтъ ихъ привлекаетъ. Между всѣми морскими животными, которыхъ Эмиль видитъ въ первый разъ, безспорно самое страшное и самое опасное — акула, охоту за нею онъ считаетъ какимъ то долгомъ. Сегодня утромъ матросы поймали одного изъ этихъ вампировъ (ихъ называютъ этакъ и еще всякими ненавистными именами) на приманку изъ куска свинины, вѣсомъ около пяти фунтовъ. Это было потрясающее зрѣлище, привлекшее на палубу всѣхъ пассажировъ. Начали съ того, что обрубили животному хвостъ; кажется это составляетъ необходимую предосторожность, такъ какъ не разъ бывали случаи, что акула ударомъ гибкаго своего хвоста переламывала ногу кому нибудь изъ людей стоявшихъ вблизи. Матросы иногда ѣдятъ очень молодыхъ акулъ, но они сами говорятъ, что мясо ихъ не вкусно. Ихъ убиваютъ чисто изъ чувства мести. И какъ же они мучатъ несчастное животное, подъ предлогомъ что оно пожрало того, или другаго изъ ихъ товарищей, и если не само оно, такъ братъ его, или одно изъ ему подобныхъ…. Напрасно я старался ихъ убѣдить, чтобъ они оставили эту жестокую игру, что не слѣдуетъ мучить побѣжденнаго врага. Дай Богъ, по крайней мѣрѣ, чтобъ этотъ урокъ не пропалъ даромъ для Эмиля.