Народы прикрѣпленные къ своей землѣ, чуждые языку другихъ народовъ, могутъ, безъ сомнѣнія, совершать великія дѣла; но за то они болѣе другихъ беззащитны передъ тираніей. Побѣдитель можетъ ниспровергнуть всѣ законы, уничтожить всѣ гарантіи свободъ и попрать ногами права народа, и масса народа, не смотря на все, съ силой отчаянія привязывается къ клочку земли, обагренному кровью, которая дымится на мечѣ побѣдителя. Самое страшное несчастіе, даже въ годину общественныхъ бѣдствій, изгнаніе. Пусть ходъ событій или декреты проскрипцій отнимутъ у побѣжденныхъ партій самыхъ вліятельныхъ изъ членовъ. Изгнаніе будетъ для нихъ самымъ тяжелымъ испытаніемъ. Куда идти? Что дѣлать? Свѣтъ будетъ для изгнанниковъ пустыней.

Представьте теперь націю, граждане которой рано пріучены переѣзжать моря, знакомы и съ языкомъ и обычаями другихъ народовъ и, для которыхъ цивилизація самая отдаленная, самая противуположная ихъ собственной была предметомъ основательнаго изученія: имъ не страшенъ никакой неожиданной ударъ судьбы, имъ нечего бояться изгнанія. Съ большей правдой, чѣмъ Филиппъ II. они могутъ сказать что солнце никогда не заходитъ въ ихъ владѣніяхъ.

Мнѣ, быть можетъ возразятъ, что привычка къ путешествіямъ ослабитъ въ юношествѣ чувство любви къ отечеству. Но истинная любовь къ отечеству выиграетъ во многомъ, если освободится отъ оковъ безсмысленнаго обожанія, которое искажаетъ ея силу и значеніе. Отечество не гора, не равнина или болото, съ которыми сроднила насъ случайность рожденія; оно не дѣлается изъ кирпичей или камня; оно не заключается въ пространствѣ стольныхъ то квадратныхъ миль. Нѣтъ отечество — это идея, исторія, традиція; это собирательное я часть котораго мы чувствуемъ въ себѣ, въ которомъ живемъ. Это я не исчезаетъ не смотря на разстояніе, не покидаетъ насъ и за морями, если оно твердо начертано въ нашихъ сердцахъ……….

Мы получили извѣстія изъ Перу, и имѣемъ полное основаніе подозрѣвать, что наслѣдство было ограблено родными. Адвокаты, съ которыми мы совѣтовались, дали почти единодушный совѣтъ; они полагаютъ, что дѣло можетъ разъясниться только на мѣстѣ и необходимо ходатайство человѣка преданнаго ограбленной сторонѣ. Мы напрасво искали такого человѣка.

Первая услуга налагаетъ обязанность оказать вторую. Если мы не взяли вмѣсто дочери, то все таки мы приняли на свое попеченіе маленькую иностранку, и на насъ лежитъ обязанность заботиться о томъ, чтобы ея права были возвращены ей. Долженъ ли я рѣшиться на путешествіе въ Перу?

Препятствія разнаго рода останавливаютъ меня. Во первыхъ расходы дальняго путешествія, во вторыхъ неувѣренность въ успѣхѣ; связи, которыя удерживаютъ меня въ Европѣ и тысячи разныхъ соображеній держатъ меня въ нерѣшимости. Елена и я дали другъ другу слово не разставаться никогда болѣе. Будетъ ли она въ состояніи пуститься въ такое далекое путешествіе? Чтобы намъ не пришлось второй разъ испытать разлуку, я готовъ скорѣе отказаться отъ своего намѣренія пуститься въ плаваніе.

И однако мысль объ этомъ путешествіи преслѣдуетъ меня. Взятая нами на себя отвѣтственность въ отношеніи молодой дѣвушки, которая такъ дорога намъ, не оставляетъ намъ возможность выбора. Что то шепчетъ мнѣ, постоянно: отправляйся.

Мнѣ кажется, что человѣкъ, часто самъ того не подозрѣвая, хитрить съ судьбою; воображая, что мы повинуемся необходимости, не всего ли чаще мы слѣдуемъ тайнымъ внушеніямъ нашихъ собственныхъ желаній. Не примѣшиваемъ ли мы всегда зерно эгоизма къ участію, которое, какъ мы воображаемъ, мы принимаемъ въ дѣлахъ нашихъ ближнихъ. И теперь, не пробудившаяся ли во мнѣ страсть къ странствованіямъ ищетъ себѣ предлога въ этомъ желаніи устроить дѣла Лолы…. Нѣтъ ли у меня личныхъ видовъ, тайнаго повода, которые гонятъ меня дышать другимъ воздухомъ. Я не ручаюсь ни за что; но чѣмъ болѣе я разбираю свои побужденія, тѣмъ болѣе я убѣждаюсь, что мое главное желаніе — быть полезнымъ обоимъ дѣтямъ, которыхъ я взялся воспитывать.

Перу, быть можетъ, не изъ тѣхъ странъ, которыя я выбралъ бы предметомъ изученія, если бы я могъ выбирать сообразно съ моими желаніями. Она такъ отдаленна. Но за то какое обширное поприще для наблюденій представляетъ это путешествіе. Невиданное небо, усѣянное яркими созвѣздіями, которыя не освѣщаютъ нашъ блѣдный небосклонъ по ночамъ, моря, богатыя необыкновенными явленіями, дальніе берега, приподнятые дѣйствіемъ вулканическихъ силъ, смѣсь расъ еще не слившихся вмѣстѣ и нравы которыхъ открываютъ намъ исторію двухъ цивилизацій.

Юношество — пора живыхъ впечатлѣній, возрастъ, въ которомъ отраженіе внѣшняго міра всего рѣзче запечатлѣвается въ мозгу* Эмиль, если я не ошибаюсь, усвоилъ уже себѣ элементарныя понятія, необходимыя для того, чтобы понимать явленія природы и это изученіе явленій приготовитъ его къ изученію законовъ ея. Учить искуству рѣчи, говоритъ объ украшеніяхъ языка мальчику, который еще не видалъ, не испыталъ, не созналъ ничего самъ собой — все равно, что сѣять цвѣты въ пещерѣ.

XIV

Въ морѣ

Лондонская гавань, 3-го марта 186….