Читаем Эмиль XIX века полностью

Въ одномъ изъ дворовъ я увидѣлъ группу дѣтей, предававшихся различнымъ атлетическимъ упражненіямъ: бѣгу, борьбѣ, стрѣльбѣ изъ лука. Что меня всего болѣе удивило это — что учителя, подъ руководствомъ которыхъ они упражнялись, были — краснокожіе индѣйцы. Я тотчасъ же узналъ ихъ по цвѣту кожи, по сухопарымъ членамъ и по фантастическимъ головнымъ уборамъ.

«Это племя дикарей, объяснилъ мнѣ мой путеводитель, недавно было привлечено на нашу границу миролюбивыми нравами нашихъ поселенцевъ. Вмѣсто того чтобы встрѣтить ихъ какъ враговъ, мы пригласили ихъ раздѣлить съ ними блага цивилизаціи, показавъ имъ всѣ выгоды, которыя она намъ доставляетъ и всѣ преимущества ея надъ жизнью въ пустынѣ. Съ другой стороны, замѣтивъ въ нихъ нѣкоторыя природныя дарованія, которыхъ намъ недостаетъ, мы предложили имъ обмѣнъ услугъ и нѣкоторые изъ нихъ охотно пошли на подобнаго рода сдѣлку. Они пріучаютъ нашихъ дѣтей терпѣливо переносить страданія, упражняютъ ихъ слухъ и зрѣніе въ распознаваніи всѣхъ могущихъ встрѣтиться внѣшнихъ опасностей; они сообщаютъ гибкость ихъ членамъ и знакомятъ ихъ съ нравами животныхъ въ дикомъ состояніи».

Осматривая внутренность этого зданія, раздѣленнаго, какъ я уже сказалъ, на нѣсколько воспитательныхъ отдѣловъ, я напалъ на одно изъ празднествъ, которыя по временамъ устроиваются въ каждомъ изъ этихъ отдѣловъ. Мѣсто дѣйствія находилось, если не ошибаюсь въ Афинахъ; передъ ними на скалѣ, увѣнчанной храмами, статуями, мраморными и бронзовыми богами, вставалъ Акрополисъ; на западъ тянулись Пропилеи, сооруженные Перикломъ. Группы юношей, одѣтыхъ греками и говорившихъ на греческомъ языкѣ, расхаживали по городу или направлялись къ гаванямъ — Пирейской, Мунихейской и Фалерской. Хотя человѣкъ во снѣ и ничему не удивляется, однако я поклялся самой богиней Афиной, что ничего не понимаю въ этой загадкѣ.

— То что вы видите, сказалъ мнѣ мой путеводитель, очень просто. Убѣдившись на опытѣ, что тѣнь исторіи большею частью скользитъ по уму дѣтей, не оставляя на немъ яснаго слѣда, мы старались придать осязательность этой тѣни. Наши воспитанницы не ограничиваются однимъ изученіемъ предшествовавшихъ эпохъ, — они живутъ въ нихъ.

— Какими же несмѣтными богатствами, воскликнулъ я, должна обладать ваша республика, чтобы дѣлать такіе расходы!

— Наша республика богата, потому что она трудолюбива и сама завѣдуетъ своими хозяйственными дѣлами. Впрочемъ я долженъ предостеречь васъ противъ одного ошибочнаго заключенья, то, что вы принимаете за трату, въ сущности есть ничто иное какъ сбереженіе. Если дошедшіе до насъ слухи справедливы, то общество Старой Европы очень дорого оплачивало свою администрацію и очень дешево — свое народное образованіе. У насъ ж& дѣло дѣлается на оборотъ. Наша администрація намъ не стоитъ ничего, или почти ничего, на школахъ же своихъ мы сосредоточиваемъ всѣ свои средства. Мы, поступая такимъ образомъ, дѣлаемъ то, что на коммерческомъ языкѣ называется выгоднымъ помѣщеніемъ денегъ. Воспитаніе, которое мы даемъ нашей молодежи избавляетъ насъ отъ множества другихъ расходовъ, которые всего раззорительнѣе отзываются на благосостояніи государствъ.

Обитатели — (я, право, совсѣмъ позабылъ названіе этой эстетической страны) не стараются сформировать умъ и характеръ своихъ дѣтей въ виду какой нибудь опредѣленной системы государственнаго устройства. Примирившись заранѣе съ тѣмъ результатомъ, который получится отъ вольнаго воспитанія основаннаго на законахъ природы и на принципахъ науки, они смѣло довѣрили будущее своей страны просвѣщенію новыхъ поколѣніи. Школа у нихъ есть ничто иное, какъ зачатокъ общества. Она такъ же какъ государство имѣетъ свои учрежденія, которыя такъ сказать, служатъ предисловіемъ для настоящихъ государственныхъ учрежденій. Въ воспитанникахъ съ раннихъ лѣтъ развиваютъ мужественныя доблести демократизма.

Учителя не употребляютъ никакихъ наказаній, а между тѣмъ, нарушенія школьникомъ обычаевъ и законовъ не остаются безнаказанными, потому что дѣти сами судятъ другъ друга. Виновныхъ призываютъ передъ судилище, члены котораго, избранные на извѣстный срокъ своими товарищами, заинтересованы въ томъ чтобъ безпристрастно произносить приговоры — такъ какъ они очень хорошо знаютъ, что нарушеніе правъ другаго рано или поздно обратится противъ нихъ же самихъ. Два адвоката, одинъ за истца, другой за отвѣтчика излагаютъ обстоятельства дѣла. Приговоръ присяжныхъ всегда уважается и наказанія, хотя и очень легкія внушаютъ тѣмъ большій страхъ, что они служитъ выраженіемъ порицанія не учащаго персонала, а всей школы.

Дѣвочки помѣщаются въ другомъ зданіи, отдѣльно отъ мальчиковъ, но онѣ присутствуютъ въ классахъ и на нѣкоторыхъ изъ публичныхъ лекцій, которыя читаются въ теченіе дня.