Читаем Эмиль XIX века полностью

Знаешь ли, говоря съ Эмилемъ я часто не нахожу французскихъ словъ, чтобы заставить себя понимать и рада если иногда успѣваю овладѣть совершенно его вниманіемъ, заговоривъ на его собственномъ языкѣ.

Нужно такъ много простоты, ума и умѣнья стать въ уровень съ понятіями ребенка, а это дается только опытомъ. У дѣтей есть свой собственный міръ полный поэзіи. Всѣ матери это хорошо знаютъ; но какимъ образомъ прикоснуться къ этому міру, не измявъ его своимъ прикосновеніемъ, и въ особенности не разрушивъ его, чтобы поставить на его мѣстѣ свой собственный? Свѣтъ полонъ сказокъ, будто бы написанныхъ для дѣтей.

Сказки Перро считаются лучшими, однако я нахожу и ихъ слишкомъ изысканными; однимъ словомъ, онѣ написаны для взрослыхъ, Эмиля интересуютъ болѣе всего такіе разсказы, въ которыхъ нѣтъ ни капли здраваго смысла, я говорю натурально о взрослыхъ, здравый смыслъ которыхъ не похожъ на здравый смыслъ шести или семилѣтнихъ мальчиковъ. Древнѣйшіе вымыслы изъ такихъ временъ, когда источники наивной поэзіи не изсякли еще подъ вліяніемъ науки и искуства — вотъ что правится Эмилю. Въ мѣстности гдѣ мы живемъ сохранилось множество легендъ, сказокъ про великановъ, людоѣдовъ, карликовъ и волшебницъ; дѣти слушаютъ ихъ разиня ротъ въ зимніе вечера. Есть поводъ думать, что это отрывки старинныхъ поэмъ, давно забытыхъ, содержаніе которыхъ переходило изъ устъ въ уста, изъ дѣтской въ дѣтскую, покуда не дошло до насъ, въ болѣе или менѣе измѣнившейся формѣ. Одинъ ученый изъ Корнваллиса, котораго я иногда встрѣчаю у нашего друга доктора, увѣряетъ, что нашелъ вѣрнѣйшую методу, чтобъ узнавать эпоху этихъ вымысловъ. На сколько я могла понять, онъ какъ антикварій руководится въ своихъ догадкахъ самымъ содержаніемъ миѳовъ и сказокъ и характеромъ эпизодовъ. Чѣмъ болѣе такіе разсказы относятся къ самой отдаленной древности, тѣмъ менѣе они неестественнѣе и чудеснѣе. Волшебницы первобытныхъ временъ, если дѣло идетъ о волшебницахъ, — бываютъ непремѣнно существа холодныя, суровыя, безличныя, силы природы обоготворенныя въ различныхъ символахъ.

Съ каждымъ столѣтіемъ онѣ дѣлаются человѣчнѣе и становятся даже до того женственными, что простые смертные женятся на нихъ. Такимъ образомъ одна изъ нихъ жила долгіе годы въ избушкѣ здѣшней страны, и мужъ ея, по привычкѣ ее видѣть, забылъ что она была волшебница. Однако въ одну ночь она изчезла на лунномъ лучѣ. Тоже доказываютъ и миѳы великановъ. Эти чудовищныя безобразныя существа внушаютъ сначала сверхъ естественный ужасъ; но съ годами они до того приближаются къ нашему образу жизни, что теряютъ мало по малу всякую власть надъ соображеніемъ людей. Въ былые вѣка они возбуждали ужасъ, а теперь — смѣхъ. Таковъ конецъ миѳовъ.

Ты безъ сомнѣнія знаешь исторію Жака, истребителя великановъ, который, если вѣрить преданію, жилъ въ Корнваллисѣ, Эмиль любитъ слушать мои разсказы о подвигахъ этого юнаго богатыря. Славнѣйшимъ изъ его великихъ подвиговъ считается переходъ черезъ гору англійскій Сенъ-Мишель, тотъ самый утесъ, который возвышается почти напротивъ нашего дома, и въ которомъ по преданію, великанъ разбойникъ, грабившій людей и скотъ, устроилъ себѣ жилье. Изо всѣхъ услугъ, оказанныхъ въ варварскіе вѣка защитниками нрава, величайшею, если не ошибаюсь, была побѣдоносная борьба съ разбойниками и чудовищами. Богатыри очистили землю отъ угнетавшихъ ее тирановъ, и не безъ причины Геркулесъ, Тезей были зачислены греками въ ихъ ликъ полубоговъ? Жакъ, сынъ фермера, напавшій на великана въ самой берлогѣ его и хитростью торжествующій надъ дикой животной силой, оказывается достойнымъ преемникомъ героевъ древности.

Эти вымыслы имѣютъ свое достоинство и я очень жалѣла бы если бы ихъ вытѣснили изъ изустнаго преподаванія! Въ нашъ прозаическій вѣкъ, ребенку остается очень много времени, чтобы усвоить себѣ наши нравы, наши узкіе обычаи.

Воспользуемся же его любовью къ чудесному, чтобы внушить ему стремленіе выйти за рамки нашей жизни, внушить ему сочувствіе къ великимъ дѣламъ и мыслямъ. Характеръ формируется по образцамъ, которые внушаютъ ребенку удивленіе, Эмиль тогда не будетъ истреблять великановъ, но пусть онъ увлекается благородными подвигами рыцарскихъ временъ. Меня огорчили бы еслибы онъ равнодушно и недовѣрчиво слушалъ мои разсказы, въ которыхъ я намѣренно преувеличиваю безкорыстіе, великодушіе и честность дѣйствующихъ лицъ.

Въ жизни, на дѣлѣ, развѣ мы не остаемся всегда гораздо ниже нашего идеала. Чтобы самому быть не мелкимъ жалкимъ созданіемъ нужно умѣть удивляться героизму самоотверженію и подвигамъ другихъ людей.