— Капитан, — раздался голос Эльвы в динамиках корабля, — в систему прибыл флот ОСА. Корсары активизируются, готовьтесь принимать экстренные меры. Со мной уже связался инспектор первого ранга, но решение об участии «Сердца Эльвы» в предстоящей битве остается за вами.

Глава 2

«ЛИДЕР»

Бесконечное пространство космоса переливалось розовым, серебристым и голубым. Множество туманностей отражали бесцветные, но оттого, казалось, еще более осязаемые лучи местных светил, а сияющая россыпь звезд была похожа на прекрасное живое создание, воспринять истинный облик которого человеку не дано.

Посреди этой красоты, угрожающе глядя друг на друга, выстроились десятки больших и малых кораблей, но, в отличие от морских судов, космические могли построиться «тарелкой», «дно» которой было обращено к кораблям противника. И вот эти две «тарелки» сейчас застыли напротив друг друга, ожидая неизвестно чего.

Корсары, видя перед собой не такой уж и большой флот Империи, которая называла себя Объединенными Системами Аливрии, не спешили уходить восвояси, а командир кораблей ОСА, все еще надеясь на огневую поддержку «Эльвы», не торопился атаковать.

Я смотрел на монитор, транслирующий это безмолвное противостояние, до тех пор, пока бот не приблизился к «Сердцу Эльвы», — теперь мое внимание было приковано к ней. Зависшая в космосе махина, по сравнению с которой бот был муравьем, взобравшимся на бивень слона, с одной стороны была ярко освещена солнцем, и на мониторах можно было разглядеть мельчайшие детали щербатой поверхности — следы прошедших боев. Другая сторона ее находилась в такой плотной тени, что видны были только ее очертания.

Эльфийка во все глаза смотрела на громадные сооружения, вмонтированные в корпус «Эльвы», о назначении которых я и сам не имел понятия, и вид у девушки был жалкий и потерянный — вряд ли она понимала, что происходит. Длинные уши были плотно прижаты к голове, как у побитой собаки, в выражении лица не осталось следов гордыни и презрения, а во взглядах, изредка бросаемых на меня, читался даже намек на мольбу… мол, вытащи меня из этого ада.

— Эльва, — позвал я по внешней связи, — ты еще подчиняешься мне или уже инспектору?

— В данный момент ваши приказы имеют наивысший приоритет, капитан, — послышался размеренный голос. — До тех пор пока инспектор не ступит на борт корабля. В этом случае вы автоматически будете отстранены от занимаемой должности, а инспектор получит полные права.

— А что если я прикажу не впускать его на борт?

— Приказ, идущий вразрез с уставом ОСА, будет проигнорирован. Инспектор будет допущен на борт, сэр.

— Но тогда почему, если мои действия идут «вразрез с уставом», ты не игнорируешь мой приказ и не спешишь на помощь инспектору?

— Ваш запрет помогать флоту ОСА и приказ об отключении связи с командным кораблем можно трактовать как беспокойство за «Сердце Эльвы», но должна признать, что истинная причина ваших действий мне понятна, капитан.

Я вздернул бровь:

— И какова же истинная причина?

— Вы растеряны, сэр, вам нужно выиграть время, чтобы все обдумать. По большому счету, у вас нет никаких прав, и инспектор может убить вас на месте.

— Сомневаюсь, что он будет это делать, — парировал я. — Времена варваров остались в прошлом — убивать без веской причины никто не будет.

— Считаю, что вы правы, сэр. Но почему же вы тогда игнорируете прямые приказы инспектора?

Я помотал головой.

— Не знаю.

Бросив взгляд на вцепившуюся в кресло эльфийку, которая, широко открыв глаза от страха, смотрела в экран, транслирующий вход нашего бота в ангарную шахту «Эльвы», я тихо спросил:

— А что будет с ней?

— Ее казнят — все мутанты подлежат немедленному истреблению при любой возможности. Будьте уверены, инспектору очень хорошо известен этот пункт резолюции.

Я положил ладони на шлем и попытался сжать его двумя руками, словно хотел проверить спелость арбуза, но вовремя спохватился и поспешно встал с кресла:

— Эльва, соедини меня с заключенным.

— Да, сэр.

Прежде чем появилась голограмма плененного мною давеча корсара, я успел глянуть в монитор и заметить, что бот уже неподвижно стоит посреди ангара, а девушка, видя, что ничего страшного не происходит, немного успокоилась — по крайней мере, разрыв сердца ей не грозил.

— «Кролик»? — вопросительно произнесла голограмма.

— Еще раз назовешь меня «кроликом» — и больше ничего хорошего в своей жизни не увидишь, — предупредил я.

Корсар усмехнулся:

— Сколько пафоса, «кролик»! Ну подумай сам, как я должен тебя называть? Капитан? Но ты не мой капитан… Да и насчет «хорошего» — что ты можешь мне предложить? Из карцера, как я понимаю, выпускать меня ты не собираешься.

— У меня нет времени с тобой болтать, так что заткнись и слушай внимательно.

Лицо лейтенанта десанта стало непроницаемым, исчезла даже насмешка в глазах, и он действительно замолчал.