Читаем Эльфийский клинок полностью

Фолко удивлённо перевёл взгляд – и увидел с трудом выползающего из-под стола ещё одного гнома. Он был невысок ростом – лишь немногим выше Фолко, но шириной плеч почти не уступал могучему Торину: его одежда являла собой удивительную смесь остатков когда-то добротного, длинного, доходящего до колен кафтана и обрывков нового плаща, подозрительно знакомого бело-голубого цвета. Его голова была перевязана, заросшее рыжей бородой лицо украшал внушительный синяк, костяшки кулаков были содраны. В отличие от всех прочих гномов он был безоружен. От новоприбывшего весьма ощутимо несло пивом.

– Как это что плохого?! – вновь провозгласил он, трагически вздымая руки. – А кто у нас топоры отбирает?! Кто у меня вчера… Или нет, позавчера…

Он вдруг глубоко задумался, многозначительно приложивши палец ко лбу. Гномы встретили его появление дружным хохотом.

– А вот и Малыш отыскался! – повернулся к Торину Хорнбори. – Он, оказывается, всё время здесь под столом дремал! Ну и ну!

«Это сколько же пива нужно было влить в гнома, чтобы он свалился с ног? – ужаснулся хоббит. – Ну и брюхо!»

– Нет, вы не смейтесь, не смейтесь! – напустился тем временем на хохотавших товарищей Малыш. – Не перебивайте! Так… О чём это я? Так вот, кто у меня позавчера топор отобрал? Не они ли?

– То есть как отобрали? – В глазах Дори появился недобрый огонь.

– Да вот так! Решил я заместо платы хозяину дров наколоть, вышел во двор, только за дело принялся – на улице крики, шум, смех, мне интересно стало! Я к воротам подошёл, – Малыш сопровождал свои слова действиями, – подпрыгнул, чтобы увидеть, значит! И совсем про топор забыл! Он-то у меня в руке был! И когда прыгал, вот так, значит, и не заметил, как ворота пополам развалил! Хилые какие-то оказались ворота эти…

Его прервал взрыв громоподобного хохота, даже не хохота, а каких-то исступлённых всхлипываний. Кое-кто из слушавших повалился от смеха на стол, другие вытирали покатившиеся по щекам слёзы. Малыш с совершенно серьёзным видом показывал, как он подкрадывался к воображаемым воротам, как вставал на цыпочки, пытаясь увидеть, что происходит на улице, и как, наконец, прыгал и едва успел увернуться от падающих створок. Фолко хохотал вместе со всеми, ему казалось, что так он не смеялся ни разу в жизни.

– Я и говорю, – заорал Малыш, – я говорю, ворота рухнули, клянусь бородой Дьюрина! Ворота валяются на земле, мимо идёт толпа, и вдруг появляюсь я с топором наголо! Какой переполох поднялся – не передать! Стража прибежала, схватила, говорят – плати. Я им – за что? А они – закон нарушил, не имел права с топором ворота ломать и на людей бросаться! Ну не дураки ли? Это чтобы я на кого-нибудь бросался! Но разве же им объяснишь? Плати, говорят! А я им: «Ничего не осталось, всё… гм… всё прожил». А они: «Ну так мы у тебя тогда топор заберём». Я им: «Как! Мой топор! Какое право имеете?!» Ну и… погорячился слегка. А они тоже… горячие оказались. – Он потрогал пальцами здоровенный синяк на скуле и поморщился. – Короче, топор отобрали и сказали: «Не отдадим». Ты, говорят, если деньги и принесёшь, всё равно попадёшься, так что лучше не появляйся у нас. А вы говорите – что нам от них плохого было! Что мне теперь без топора делать? Какой я после этого гном?

В глазах Малыша сверкнули слёзы, он тяжело плюхнулся на скамью рядом с Фолко.

– Давай выпьем с горя, брат хоббит! – возопил Маленький Гном, обнимая Фолко за плечи и ничтоже сумняшеся придвигая к себе его полную кружку. – Ты один меня и можешь пожалеть. А эти только гоготать умеют. Ах, какой топор был!

Он опрокинул в себя кружку, а потом упал на плечо Фолко и безутешно зарыдал. Оторопевший хоббит боялся пошевелиться, он решительно не мог сообразить, что же ему теперь нужно делать, и только беспомощно крутил головой.

Гномы тем временем поутихли, слушая рассказ неудачливого собрата, потом заговорил Хорнбори:

– Так вот из-за кого стражники второй день ярятся! Я слышал, что Малыш что-то натворил, но чтоб такое…

– Как всегда – из-за одного дурака и пьяницы все страдаем, – сказал Дори. – Хотел бы я посмотреть на того начальника караула, что попробует у меня топор отобрать!

– Ты должен будешь отдать его и не спорить, Дори, – вдруг заговорил молчаливо сидевший в углу мрачный гном средних лет, одетый во всё чёрное – выделялось лишь сверкающее серебро на рукоятке заткнутого за пояс шестопёра. – Они у себя дома, а когда топоры попадают в руки таких, как Малыш, – жди беды. Нет, Дори, я не стал бы с ними ссориться ни при каких обстоятельствах. Ты прав был, когда сказал, что мы сражались с ними рука об руку. Ведь, кроме них, союзников в Средиземье у тангаров не осталось!

– Как не осталось, Хадобард? – развёл руками Дори. – А эльфы? Кто даёт сейчас нам работу, кто покупает наше оружие? Разве не те, кто ещё остался в Серых Гаванях?