Читаем Эльфийский клинок полностью

– Ага, а если эти ещё в деревне? – возразил здравомыслящий Малыш.

– Так вот и надо подобраться незаметно, посмотреть. Хотя вряд ли – вожак торопил их не для того, чтобы сбить нас с толку!

Осторожно, краем леса, друзья подкрались к околице. В деревне всё молчало, только время от времени раздавался неспешный перестук копыт.

– Кони бродят… – прошептал Фолко. – Кони бродят возле мёртвых хозяев…

Он вздохнул и зябко поёжился. Он впервые увидел настоящий бой со стороны, и это ему весьма не понравилось. Беспощадность никогда не была свойственна хоббичьей натуре. Смертельная схватка никак не походила на красивые гравюры из старинных книг, изображавшие великих героев, развевающиеся знамёна и бегущих врагов.

Гномы и хоббит обогнули край дома и оказались на единственной деревенской улице. И тут война показала, какой она бывает на самом деле – не в книгах и не на картинках.

На дороге вповалку лежали мёртвые тела – много, несколько десятков, скорченные трупы, истёкшие кровью, которая скопилась кое-где в углублениях, точно дождевая вода. Над отвоевавшими воинами с громким жужжанием кружились рои крупных сине-зелёных мух. И повсюду – в заборах, стенах, деревьях – и в телах – торчали длинные, очень толстые стрелы. Все погибшие были пронзены насквозь, словно на них и не было никаких доспехов, – чёрные зазубренные наконечники торчали наружу. Фолко почувствовал дурноту, не лучше выглядели и гномы.

Они осторожно оторвались от ограды палисадника и медленно пошли по улице, старательно обходя тела. Все погибшие – и от этого хоббиту стало ещё хуже – были совсем юношами, почти мальчиками. Хоббит, сперва с трудом заставивший себя взглянуть на них, теперь, точно заворожённый, не мог оторвать взгляд от красивых, правильных лиц, от рассыпанных в дорожной пыли, испачканных кровью светлых волос, от их уже начавших поволакиваться мутью глаз. На валявшихся тут и там щитах погибших был хорошо знакомый ему герб – белый скачущий конь на зелёном поле. Молодые воины, все как один, были роханцами. Земля кое-где вокруг тел была взрыта, некоторые лежали с мечами в руках; проходя мимо одного из домов, друзья долго не могли оторваться, глядя на пригвождённых стрелами к стене троих молодых воинов, так и не выпустивших из рук всё же успевших обагриться чужой кровью клинков. Из груди торчали толстые чёрнооперённые стрелы, ушедшие так глубоко в дерево, что Торин лишь с огромным трудом вырвал их, когда они с Малышом молча, не сговариваясь, стали укладывать погибших в тень.

– Вот это да! – ворчал гном, вертя в руках сломанный черенок стрелы. – Ну и стрелки эти хазги или как их там кликали.

Фолко с трудом держался на ногах и едва не лишился чувств, когда чуть дальше им стали попадаться страшно изуродованные тела с вырезанными нижними челюстями! При виде ужасной раны, чудовищно менявшей и без того пугающие мёртвые лица, он пошатнулся и поскорее ухватился за плечо Торина.

– Это те самые, с севера, – хрипло, давясь словами, выговорил Торин. – А вот смотри, куда забрались!.. Ну ладно, погодите, мы ещё переведаемся!

– Смотрите-ка, – вдруг нагнулся Малыш. – Что это за арбалет? Чья такая работа? Раньше не видел…

– Дай-ка сюда, – потянулся Торин.

Несколько мгновений он молча, брезгливо рассматривал протянутый ему другом стреломёт. На первый взгляд он показался хоббиту таким же, как и гномьи.

– Э нет, брат хоббит, – протянул в ответ на его вопрос Торин. – Это, друзья, ангмарский конный арбалет. Я таких перевидал немало. Видите – тут два зацепа, этот – чтобы бить с земли, или стоя, или, скажем, сидя. А чтобы натянуть тетиву, только этот рычаг и нужен. Хитро, ничего не скажешь! – Торин вскинул чужое оружие к плечу. – И сделано неплохо. Лёгок, ухватист, тетиву… – он потянул за рычаг, – одним движением взводишь. Из обычных-то арбалетов с коня стрелять несподручно, а вот из этого… запросто. Но это мы видели, а вот это – гляньте! – это действительно интересно!

В руках Торина лежал очень длинный и толстый лук, причудливо и сложно выгнутый, составленный из множества тонких пластинок, хитроумно наложенных друг на друга и скреплённых. Тетива отблёскивала металлом; лук был почти в два хоббитских роста.

– Такого мы ещё не видели, – протянул Торин. – Вот они, луки этих хазгов! Ну-ка… – Он поискал целую стрелу, вытащил одну, ушедшую в землю почти по оперение, и наложил её. – Лучник из меня никудышный, но…

Он стал натягивать тетиву, и его лицо побагровело от натуги, на руках взбухли вены, лоб покрыли бисеринки пота – а лук ему удалось растянуть едва ли наполовину. Задетый за живое, гном заскрипел зубами, поднатужился, отчаянным усилием дотянул тетиву до носа, и в этот момент у него не выдержали пальцы. Чёрная стрела, куда длиннее и толще всех виденных раньше хоббитом, сорвалась с басовитым гудением, раздался звонкий удар – и древко почти на треть ушло в бревна противоположной стены.

Тяжело дыша, Торин опустил лук.