Читаем Эльфийский клинок полностью

Там было темновато и совершенно ничем не пахло – хоббит ожидал запаха плесени, сырости или чего-то подобного, однако, сколько он ни втягивал в себя воздух, почувствовать он ничего не смог. Доски пола подгнили и изрядно прогибались под тяжёлыми башмаками его спутников; по левую руку в бревенчатой стене была ещё одна дверь. Открыв её, они оказались в длинном и низком помещении с большим очагом у правой стены; окна были устроены в левой. Вдоль стены стояло несколько лавок, у очага валялось какое-то тряпьё, а в дальнем левом углу стоял резной деревянный столб, вдруг живо напомнивший хоббиту пограничный знак, который они миновали несколько дней назад, – столб был покрыт изображениями волков, а сверху заканчивался искусно вырезанной волчьей головой. Весь столб оказался, к удивлению хоббита, увешанным звериными челюстями – тут были медвежьи и барсучьи, рысьи и росомашьи, лосиные и лисьи. Не было лишь волчьих. Хоббиту пришлось долго объяснять гномам, какому зверю принадлежит та или иная кость. Вдруг он замер, точно остолбеневший, когда протянул руку к очередной челюсти. Прямо перед ним на кожаном шнурке висела, зацепленная за выступ на столбе, белая, тщательно отмытая человеческая челюсть!

Хоббиту тут же очень захотелось оказаться на улице и желательно подальше от этого места. Гномы при виде его находки сразу схватились за топоры, но, поуспокоившись, заставили хоббита как следует всё осмотреть. Это отняло у них немало времени, они облазили дом сверху донизу, но больше не нашли ничего подозрительного, однако им стало ясно другое.

– В доме были, – выдохнул хоббит, когда они закончили осмотр. – Месяц назад, может – два. С петель сбита ржавчина, человеческая челюсть висит на чистом кожаном шнурке, а все прочие на шерстяных и совсем заросли пылью. Кроме того, в очаге горел огонь.

– Славно! – процедил сквозь зубы Малыш. – Куда ты привёл нас, Торин? Кто здесь жил? Это что, Дунланд?

– Не похоже, – покачал головою Торин. – Дома здесь, по крайней мере, совсем не такие. Да и не слышал я, чтобы горцы собирали челюсти!

– А кто же тогда? Фолко, хоть ты скажи!

– Что сказать-то? – повёл плечами хоббит. – Читал я, что в услужении у Сарумана были жившие где-то в этих краях какие-то «ездящие на волках», но кто они такие и куда потом делись – не знаю.

– А человеческая челюсть? Она откуда?

– Вспомни, что говорил Рогволду Франмар на дороге в Аннуминас, – мрачно усмехнулся Торин. – У меня это никак из головы не идёт – про тех, что вырезали нижние челюсти у попавших в плен арнорских конников!

– Ты хочешь сказать… – начал Малыш, хватаясь за меч.

– Я хочу сказать, – перебил его Торин, – что ночевать здесь я не стану ни за какие деньги. Лучше уж в лесу! Давайте искать место для ночлега, а то вон солнце уже садится.

Стараясь оставлять как можно меньше следов, они выбрались из загадочной деревни и зашагали через пустое, заросшее поле к мелколесью. Солнце хоть и опускалось к горизонту, но было ещё довольно высоко, до начала сумерек оставалось около часа.

– Растяпа! – хлопнул себя по лбу Малыш. – Воды-то не набрали!

– В деревне ты бы её и так не набрал, – откликнулся хоббит.

– А колодцы? Должны же быть колодцы!

– В брошенных деревнях колодцы умирают первыми, – печально сказал Фолко. – Колодец живёт, лишь пока из него берут воду, пока он нужен. А перестали черпать – и он умирает. Говорят, его водяной хозяин от обиды уходит прочь, а вместе с ним и вода. Потом обрушивается сруб…

– Гляди, ручей, – толкнул Малыша Торин. – Там и наберём.

Они поехали вверх по течению. Ручей брал своё начало в лесном ключе, бившем из размыва на самом краю ольшаника. Вода оказалась вкусная, чистая, холодная, с каким-то особенно приятным запахом то ли просыпающейся земли, то ли распускающейся листвы… Они пили долго и никак не могли оторваться, хотя жажда их и не мучила.

Проехав сотню саженей влево от родника по краю леса, гномы и хоббит неожиданно наткнулись на странную полуземлянку, когда-то, наверное, служившую погребом. Внутри оказалось довольно сухо, пол выстилали толстые древние доски, напротив двери было маленькое прямоугольное окошко. Недолго думая, друзья решили заночевать здесь. Пока Торин и Малыш отправились за дровами, Фолко стал собирать траву для подстилки. Срывая высокие сочные стебли, он нет-нет да и оглядывался по сторонам, и, хоть всё было спокойно, смутное чувство неясной тревоги не покидало Фолко.

Вернулись гномы, нарубившие сухостоя; хоббит не торопясь и со вкусом ощипал краснозобика и запёк добычу в углях. После сытного ужина они некоторое время сидели и молча покуривали трубки, глядя на медленно гаснущее над дальним лесом закатное пламя, а потом отправились спать.

Тёмный сон без видений сковал хоббита, но пробудился он от ощущения, что медленно тонет в чём-то холодном и липком; он отчаянно взмахнул руками, стараясь освободиться, – и открыл глаза.