Читаем Эксперимент «Исола» полностью

Я задумалась, как мне быть теперь, когда общество разделилось, и в конце концов решила спуститься к экранам, чтобы видеть обе группы одновременно. В следующие полчаса я наблюдала, как обе группы ищут там и сям, в разумных и неразумных местах, как Лотта и Генри обыскивают сначала кухню, потом салон и дальше, во всех шкафах и углах, пока Полковник, Юн и Франциска ищут наверху. Лотта все это время не выпускала сумку из рук, отставляя ее, только когда ей нужны были обе руки. Мне показалось, что Генри косится на сумку, пока Лотта занята, и предположила, что он тоже думает про телефон. Может, он искал случая вытащить его, может, как и я, просто думал о нем. Судя по всему, он не заговаривал с Лоттой о телефоне; наконец они ушли на кухню, готовить завтрак. Через какое-то время к ним присоединилась группа с верхнего этажа; я оставила экраны и поднялась в кухонную стену. Не потому, что собиралась услышать что-то особенное. Пятеро собравшихся там завтракали в гнетущем молчании; за окнами серый свет незаметно приближался к полудню, а ветер усиливался.

Генри вдруг встал и подошел к окну, потом повернулся к остальным.

– Что это? Вон там?

Полковник встал рядом с ним и выглянул в окно.

– Не знаю. Кто-нибудь может принести бинокль? Кажется, я видел в холле.

Лотта поднялась и скрылась из виду, а потом снова появилась и протянула бинокль Полковнику. Поднеся бинокль к глазам, тот тихо вскрикнул.

– Сто чертей, да это же причал!

Все повскакали со стульев, Полковник рванул к себе куртку и бросился к двери. Остальные кинулись следом. Возле стула Лотты осталась ее сумка.

Я поняла, что это мой шанс. Сейчас или никогда.

Убедившись, что все убежали к причалу, я вылезла из морозильной камеры в медпункт. Не особо раздумывая, я подошла к полке с медикаментами, нашла, что искала, и сунула пузырек в карман. Потом я заторопилась на кухню. Теперь, когда все ушли, дом казался огромным. Я вбежала в кухню, пригибаясь, чтобы не было видно в окно. Рванула к себе сумку Лотты, повозилась с замочком и наконец открыла. Лотта, кажется, была из тех, у кого в сумке есть все на все случаи жизни. Кошелек, ключи, жвачка, расписание автобусов, тампоны, пластыри, чеки, прихваченные скрепкой, полплитки шоколада, шпильки, захватанный детский рисунок с какими-то оранжевыми каракулями, наручные часы, по виду – купленные в дешевом магазине.

Когда я была маленькой, у Нур был большой портфель, который она всегда носила с собой. Мне запрещалось в него заглядывать, и, наверное, именно поэтому я обожала рыться в нем, когда Нур не видела. Портфель был как тайный словарь, способ понять ее.

Я собирала улики – чеки, свидетельствующие о том, что она пила кофе, и о том, что именно она купила, я заглядывала в ее ежедневник, чтобы узнать, с кем она встречалась. Иногда, охваченная своеобразной паранойей, Нур не записывала информацию полностью, а только выставляла заглавные буквы или время. Все это я запоминала, отправляла в свои внутренние запасы, словно собиралась шантажировать Нур, не зная точно зачем.

Теперь я так же методично просматривала сумку Лотты, хотя сразу убедилась, что телефона в ней нет. Я забрала несколько шпилек, снова защелкнула замочек и отставила сумку в сторону. Осторожно выглянула в окно: никто пока не шел назад, к дому. Потом я шмыгнула на лестницу и поднялась в коридор второго этажа. Сосчитала двери по левой стороне и подошла к двери Лотты. Я уже готовилась отомкнуть замок шпилькой (искусство, которому я обучилась еще в детстве и которое отточила в Кызылкуме), но дверь оказалась не заперта, и я шагнула в комнату. В ней стоял полдень, жалюзи наполовину спущены, одежда разбросана. На полу валялись белые, явно ношеные трусы, винтом закрученные в нейлоновые колготки, кровать не застелена, словно кто-то просто откинул одеяло и вскочил. Наверное, так оно и было. Если, бегая в стенах, я чувствовала себя очень странно, то сейчас меня охватила едва ли не паника. Совершенно неприемлемо, с какой точки зрения ни глянь, что я шарю в комнате постороннего человека, роюсь в вещах и одежде Лотты, в ее шкафу, ее ванной. Я чувствовала себя сумасшедшей, которая переходит всякие границы. И хотя я пряталась всего полдня, стоять полностью на виду в комнате, а не скрытой в темном коридорчике, мне уже казалось чем-то неестественным. Я перевела дух, собралась и приступила к поискам.