– А я, пожалуй, не откажусь… – Он плеснул себе еще, выпил залпом и блаженно закрыл глаза.

Помолчали. Не знаю, сколько. Пожалуй, я уже начал помаленьку отключаться. Потом уродец снова заговорил, и голос его доносился будто из-под земли:

– Классная все-таки штука… Изо мха гоним. Видишь белый осадок? В нем-то самый смак и есть. Иногда такие глюки словить можно – загляденье просто…

Я усмехнулся, тщетно пытаясь сфокусироваться на его лице. Перед глазами все плыло – уж не знаю, от усталости ли или от выпитого.

– Нравишься ты мне… как тебя там… Грэг, – вдруг сказал Джамал. – Думаю, мы поладим.

– Ну обрадовал, – не очень-то учтиво отозвался я. Впрочем, я сейчас не в том состоянии, чтобы контролировать интонации.

– Я тоже рад, – осклабился он. – Но вот что я тебе скажу… Забудь о том, кем ты был там. И не вздумай корчить из себя крутого парня. В два счета кишки выпустят – уж поверь мне. Так что не цапайся ни с кем без надобности. Это первое.

Он замолк, видимо, ожидая моего ответа. Я кивнул.

– Отлично. Второе. Я здесь – бог. Прежде чем что-то сделать, спрашивай у меня. Уйдешь из лагеря без спросу, завалишь кого-нибудь из своих, вздумаешь добычу сам делить… – он сделал многозначительную паузу. – Я быстро забуду, что ты мне нравишься. Убью.

– Силенок-то хватит? – криво усмехнулся я. Спохватился, но поздно. Не в том я сейчас положении, чтобы задирать главаря шайки самых отъявленных головорезов, собранных со всей галактики.

– Более чем, – ответил он, ничуть не разозлившись. Во взгляде его, наоборот, промелькнуло что-то вроде насмешки.

– Ну и третье. Твоя капсула.

– Ну?

– Мне передали твою историю… Для тебя будет лучше, если все окажется так, как ты рассказал. Потому что, если ты просто вздумал присвоить запасы с капсулы… Здесь этого не любят, понятно?

– Куда уж понятнее…

Джамал потянулся – медленно, с явственно слышимым хрустом. Зевнул.

– Ладно, вали. Переночуешь в одной из моих пещер. В общую тебе пока лучше не соваться. Мэри тебя проводит. Мэри!!!

Девица, успевшая обрядиться в какие-то лохмотья, появилась неожиданно, будто из-под земли.

– Проводи-ка Грэга в дальнюю норку. Пусть отоспится.

Та молча кивнула и взглянула на меня сквозь паутину спутанных грязных волос. Мне снова бросился в глаза широкий браслет у нее на запястье.

Я поднялся и, чуть пошатываясь, отправился вслед за замарашкой в один из боковых проходов. Джамал окликнул меня напоследок.

– Еще одно, Грэг… Скорее всего, Джо предъявит тебе счет за братана. Не сам, конечно, – кишка тонка. Вместе с остальными ребятами Ханса.

– Ну, и?

– Разрешаю тебе действовать по обстоятельствам, – ощерился он и снова захихикал.

Его смех еще долго звучал у меня за спиной. Передо мной же маячил едва различимый во тьме силуэт Мэри. Ее браслет то и дело вспыхивал голубоватыми огоньками. Я достал из кармашка пеленгатор, бросил взгляд на дисплей. Впрочем, все и так уже ясно…

Она привела меня в крохотную сырую пещерку с ворохом какого-то тряпья на полу. Буркнула низким, хрипловатым голосом:

– Здесь.

Обернулась было, чтобы уйти, но я схватил ее за запястье.

– Откуда это у тебя?

– Нашла.

– Где?

– Где нашла – там уже нет. Отпусти! – Она дернулась, до крови расцарапав мне руку. Пришлось выпустить. Девица тут же юркнула в темный лаз, напоследок обдав меня злобным взглядом.

Я рухнул на кучу воняющего потом и плесенью тряпья и какое-то время валялся, бездумно пялясь в низкий потолок, на котором плясали тусклые отблески догорающего факела. Когда огонь окончательно погас, я и сам провалился в сон.

Хотя, если честно, предпочел бы умереть.

14

Самые страшные кошмары – те, что с пробуждением только начинаются…

Проснулся резко, будто в плечо кто толкнул. Какое-то время провалялся, таращась во тьму единственным глазом. Не видно ни зги, только в дальнем краю пещеры маячит какой-то отблеск – похоже, от факела из бокового лаза. Духотища – дышать нечем. Местная атмосфера и так кислородом небогата, а уж здесь, в этих лишенных вентиляции норах…

Я потер лицо ладонью, размазывая по щекам капли пота. Сел, прислонившись спиной к стене. Мокрый шершавый камень приятно холодит горящий после вчерашнего затылок. Кожу на плече – там, где на него попали брызги от плевка «летуна», – щиплет, как от кислоты. Хотя, почему «как»…

Кряхтя, я подтянул к себе колени, охватил их руками и так, скорчившись, просидел довольно долго. Тот Грэг Нортон, каким меня знали до каторги, наверняка бесновался бы сейчас: рычал, бросался на стены, проклиная тех недоносков, по вине которых здесь оказался. Наверняка бы вырвался в общую пещеру и, дав волю гневу, пошел крошить всех в капусту, пока кто-нибудь из местных не оказался бы чуть сноровистей и не поставил бы окончательную, жирнющую точку в этом рассказе. Но меня охватило какое-то странное оцепенение. Не то что идти – рукой шевельнуть не хотелось. Только мысли бешено вертелись в голове, как рой злющих пчел.