– Что?! – почти выкрикнул я, но узкоглазый не обратил на меня внимания. Молча вскочил и бросился к выходу.

Я поднялся вслед за ним, пошатнулся… Нет, это не я пошатнулся. Это пол качнулся под ногами!

Как часто бывает в подобных случаях, на какие-то доли секунды время будто бы остановилось. Точнее, я сам завис, замер, как муха в янтаре. В мозгу промелькнула одна-единственная, всепоглощающая мысль. Мысль безымянная, неуловимая, почти не ухваченная сознанием, а, наоборот, это самое сознание отключившая и давшая волю древним, впечатанным то ли в подкорку, то ли в сам генетический код инстинктам.

Первый толчок был не очень сильным. Пол дрогнул под предательски ослабевшими от первобытного ужаса ногами. С потолка посыпалась пыль, мелкое крошево. По пещере пронесся низкий, рокочущий гул, впрочем, тут же заглушенный воплями десятков глоток.

Потом тряхнуло второй раз, уже основательнее. Перед глазами все поплыло, закачалось, как в видоискателе трясущейся видеокамеры. Я бросился к выходу, на бегу расталкивая ошалевших от ужаса зэков, но почти сразу же мой путь преградили две ухнувшие с потолка крупные глыбы. Я едва успел отскочить в сторону, когда обвалился еще один кусок стены – тонн пятнадцати весом, не меньше.

Третий толчок. По-моему, чуть слабее предыдущего, но не менее разрушительный. Один из главных выходов – тот, что был ближе ко мне, – обрушился полностью. Несколько крупных обломков покатились по наклонному полу внутрь пещеры, сталкиваясь друг с другом со звуком, похожим на стук гигантских бильярдных шаров. Кого-то придавило – раздался отчаянный вопль, тут же потонувший во всеобщем гвалте.

Четвертый толчок застал меня на полпути ко второму выходу, как раз тогда, когда я догнал Бао. Тот споткнулся о крупный обломок и рухнул бы мордой вниз, если б я не успел схватить его за шиворот. Тут-то и тряхнуло, да так, что я сам потерял равновесие и вместе с узкоглазым повалился на пол.

Глаз засыпало пылью, так что я не увидел, как обрушилась стена рядом со вторым выходом. Лишь по сотрясению пола почувствовал, что невдалеке ухнуло что-то очень тяжелое. Нас с Бао присыпало изрядной порцией песка и щебня, мне по левой лопатке садануло увесистым булыжником. Я, как под обстрелом, инстинктивно сжался, прикрывая ладонями затылок…

Потом все стихло. То есть зэки-то, конечно, галдели, не переставая. Но трясти перестало. Я приподнялся и, выплевывая набившийся в рот и ноздри песок, разразился самой ужасающей бранью, которую я только от себя слышал. Впрочем, большинство находившихся рядом реагировали примерно так же, так что голос мой был едва слышен в общем галдеже.

Где-то под боком зашевелился Бао. Я даже не стал оглядываться – все равно не видно ни зги. Большинство костров и факелов в пещере погасли, и свет сюда проникает только через верхние «оконца», некоторые из которых вдруг значительно расширились. Лучи Поллукса косыми полосами разрезают тьму пещеры, не столько освещая ее, сколько контрастируя с мраком. Пыль на свету вьется, как серая пурга, и не скоро еще стихнет. Люди успокоились гораздо раньше. Выплеснули в потоке ругани свой страх, боль, отчаяние, и все как по команде притихли. Наверное, как и я, обшаривали взглядом стены пещеры в поисках просвета. И не находили его.

Оба выхода наружу перекрыты.

15

Тишина продлилась недолго. Придя в себя, зэки засуетились, как муравьи в потревоженном муравейнике. Во тьме пещеры заплясали огни факелов. Больше всего их скопилось в тех местах, где еще недавно были выходы. Дальний из проходов почти сразу оставили в покое – там обрушился сам свод, и разгрести этот завал не представлялось возможным. Второй завалило крупными обломками, отколовшимися от потолка и стен, и здесь еще можно было поковыряться. Хотя я слабо представляю, как кучке тощих, изможденных оборванцев удастся сдвинуть с места многотонные глыбы, не имея под рукой даже самой завалящей лебедки.

Сами зэки, видно, тоже это понимали. То и дело кто-нибудь из них начинал орать что-то насчет того, что мы все в могиле и что лучше уж сразу вскрыть себе вены, чем гнить здесь заживо. Кажется, кто-то даже последовал этому совету. То там, то здесь возникали яростные перебранки, некоторые из которых закончились поножовщиной. Я поначалу попробовал взять на себя командование – уж не знаю, с какой стати. По старой привычке, наверное. Какое-то время бродил по пещере, разнимал дерущихся, пытался как-то объединить всех, призывал начать разбирать завал. Но прислушивались ко мне, только когда я переходил на ругань и начинал раздавать оплеухи, а так все норовили держаться подальше. Так что, в конце концов, плюнул я на все это и, забравшись на один из крупных обломков, стал наблюдать за происходящим со стороны. Бао, все это время державшийся неподалеку от меня и не проронивший ни слова, последовал моему примеру. Так мы и сидели, как два попугая на насесте, когда появился Джамал.