– Да, хреново… – буркнул один из них – тот, что с рваным шрамом через всю левую щеку. Волосы у него очень светлые, желтоватого оттенка. Если их хорошенько отмыть, конечно.

Смотрит желтоволосый исключительно на меня – пристально, оценивающе. Указательный палец правой руки завис над гашеткой винтовки. Я тоже наготове, хотя внешне выгляжу расслабленным.

– А это что за бугай? – наконец спросил он.

– Новенький. Видел же, утром капсулу сбросили.

Желтоволосый кивнул, по-прежнему не спуская с меня глаз. Напряжение все нарастает. Одно неосторожное движение – и начнется пальба. Этот хмырь, конечно, заметил, что винтовка Бао болтается у меня за спиной, и теперь все зависит от того, какие выводы он из этого сделает. Точнее, от того, какие действия предпримет, исходя из этих выводов.

Да уж, было время, любил я пощекотать нервы подобным образом. Но сейчас постарался загнать нарастающий азарт поглубже, потому что он лишь мешает делу.

– Далеко капсула-то? – спросил желтоволосый.

– Далеко. Там… – я неопределенно мотнул головой.

– Что ж ты бросил-то ее? Обычно новички недельку-другую возле капсулы ошиваются. На запасах жируют.

– Приземлился неудачно. Еле выбрался. А капсула – под откос. Вот и пришлось топать куда глаза глядят.

– М-м… – кивнул желтоволосый. Поверил или нет – не разберешь. – Не повезло… Ладно, айда в лагерь. Стемнеет скоро.

– Погоди, Ханс, а с Морисом-то что?

– Говорят же, кранты братану твоему. Жалко, конечно. Но… все там будем. Идем.

Ханс еще раз, напоследок, впился в меня глазами. Я спокойно встретил его взгляд. Молча. Сейчас лучше держать рот на замке, больше слушать. И постараться не оборачиваться к этим ублюдкам спиной.

Уж этот-то урок я усвоил намертво.

13

У лагеря были меньше чем через час. Последние полкилометра шли по относительно ровному плато, упирающемуся на севере в очередную «ступеньку». Четко различимая, очищенная от булыжников тропа привела нас прямо к входам в пещеры.

Главных входа было два, в десятке метров друг от друга. Выше по склону чернела еще целая уйма отверстий, но до них без снаряжения не доберешься – скала поднимается почти отвесно, и зацепиться здесь особенно не за что.

Возле входов суетится пара десятков оборванцев, стаскивающих в кучу крупные валуны.

– На ночь входы закладываем. Опасно, – не дожидаясь моего вопроса, пояснил Бао.

Всю дорогу коротышка держался возле меня, будто в друзья набивался. Видно, предпочитал мою компанию соседству с желтоволосым и его дружками. Впрочем, меня это вполне устраивало. Ханс – тот еще головорез, а уж от Джо, брата Мориса, мне вообще лучше держаться подальше.

Сооружающие каменную баррикаду зэки встретили нас довольно прохладно. На меня даже не взглянули, как будто новенькие здесь в порядке вещей. Хотя Ковальски же говорил, что заключенных сюда сотнями сбрасывают, раз в несколько дней…

Впрочем, дело не только в этом. Все работающие безоружны, лишь у некоторых болтаются на поясе дрянные самодельные клинки. Одежда еще грязнее и изодраннее, чем у Ханса и остальных. Взгляд затравленный, головы постоянно опущены вниз. Да уж, здесь наверняка своя иерархия, как и на всякой «зоне». Эти, скорее всего, – самый низ, рабы.

Оба входа ведут в одну и ту же, циклопических размеров, пещеру. Внутри уже горят костры и факелы, но их свет редко где достает до стен, так что ощущение такое, что лагерь разбит прямо снаружи, на свежем воздухе.

Хотя, насчет «свежего воздуха» я, пожалуй, поторопился. Едва мы продвинулись в глубь пещеры, как в нос шибанула несусветная вонь, от которой у меня даже глаз заслезился. Хотя, может, это от дыма. Топливом здесь, как я увидел, служит высушенный «мох». Горит он неплохо, но едва заметный сизоватый дымок, что от него исходит, по действию, пожалуй, посоперничает со слезоточивым газом.

– Это главная пещера, – сказал Бао. – Вон там начинаются ходы. Ведут внутрь горы.

– Далеко?

Он пожал плечами:

– Мы далеко не забираемся. Наоборот, замуровали много. Чтобы оттуда ничего не полезло.

– Куда сейчас? – спросил я, оглядываясь.

В пещере, похоже, собралось все население лагеря. Занимаются кто чем, но цель у всех, похоже, одна – произвести побольше шума. Всеобщий гвалт, многократно отражаемый гулким эхом, начинает давить на уши. А в сочетании с красноватым, колыхающимся светом костров открывшаяся взору картина производит воистину неизгладимое впечатление. На старушке Земле был один художник… Босх, кажется. Любил, знаете ли, всякие демонические пейзажи. Здесь бы ему было где разгуляться…

– К Джамалу. Ханс уже у него.

Желтоволосый действительно куда-то запропастился.

– Что за Джамал?

– Увидишь…

Бао провел меня к дальнему краю пещеры, где в стене зияли чернотой несколько больших проемов.

– Сюда, – буркнул он, нырнув в крайний слева ход. Я последовал за ним. Не заметив в темноте выступа на потолке, здорово приложился об него затылком. Зашипел от боли.

– Осторожней, – запоздало предупредил узкоглазый.