Читаем Экипаж. Команда полностью

В этот момент на веранду забежала Оленька. Остановилась, послушала. Когда Паша закончил, она зааплодировала и с видом знатока сказала:

– Хорошая песня, но лично я предпочитаю Гарика Сукачева.

– А меня, наоборот, Высоцкий сильнее цепляет. Гарик уж слишком попсовый какой-то, – вступил Козырев в полемику с одиннадцатилетней меломаншей.

Нестеров слушал их диалог и только диву давался, восхищаясь разносторонностью интересов дочери. Затем он не выдержал и вклинился в разговор с предложением:

– Пашка, а ты это… «Мурку» можешь? Ну, нашу… про парня из седьмого отдела?

– Начинается, – преувеличенно громко вздохнула Оленька. – Вот всегда у них с бабушкой так: как немного водки выпьют, так давай эту свою дурацкую песню петь. Как дети, честное слово.

– Ольга, смотри у меня, – пригрозила Елена Борисовна. – Чего-то ты сегодня разговорилась не в меру. Я понимаю, что молодой человек тебе приглянулся, но твое кокетство еще не повод, чтобы грубить близким.

– Вот еще, глупости какие. Он же старый уже, – возмутилась Оленька, демонстративно развернулась и ушла.

Выяснилось, что песню про «парня из седьмого отдела» Козырев не знает. Нестеров, пробурчав что-то про молодежь, которая не интересуется своими корнями, отобрал у Паши гитару, подмигнул Елене Борисовне и под аккомпанемент трех блатных аккордов они слаженно запели дуэтом:

В неожиданно образовавшийся выходной Полина решила навестить свою старую контору. Ей нужно было забрать из отдела кой-какие оставшиеся личные вещи, а главное, немного поработать с гаишным компьютером, поскольку в наружке такого не было. К крайнему неудовольствию Ольховской, в ее бывшем кабинете находилась одна Марина Станиславовна – все остальные ушли в поле. Но делать нечего, пришлось и почаевничать, и поддержать подобие светской беседы. Поначалу Семченко несколько назойливо интересовалась здоровьем Полины, но потом, видимо, решив, что та намеренно делает вид, что не понимает ее намеков (хотя Ольховская, и правда, не была осведомлена о своей «беременности»), она перескочила на Гурьева и долго рассказывала о том, как собиралась поехать на похороны, но Адамов (гад такой!) в последний момент ей запретил и заставил вместо этого сшивать дела.

– Ох, и жалко же парня, – в очередной раз запричитала Марина Станиславовна, – только-только собрался зажить по-человечески. И работу достойную нашел, и денег там ему, говорят, чуть ли не тысячу в месяц обещали – и вот, на тебе. Я еще удивляюсь, как это Нестерова после всего этого на пенсию не отправили. Ведь загубил же парня! Видать, правду говорят, что они с Фадеевым давно уже и спелись, и спились…

В отличие от всезнающей Семченко, Полина была не в курсе, куда собирался уходить Антон.

Марина Станиславовна охотно пояснила, что у Гурьева был друг, еще со школы, который сейчас один из хозяев «Золотого слитка» («ты что, ни разу их рекламу по телеку не видела?»), а этот друг, в свою очередь, является братом знаменитого бандита Ладоги, убитого лет пять назад. «Так что, сама понимаешь, денег у этого друга куры не клюют. А то, что криминальные они – так других сейчас и не бывает», – заключила Семченко. Ольховской надоело слушать сплетни, поэтому она быстренько допила свой чай и попросила разрешения сесть за компьютер и пробить одну машинку. «Да хоть десять, – щедро разрешила Марина Станиславовна. – Если выходного на это тратить не жалко, я тебе могу еще и свои подкинуть».

Через пять минут Полина выяснила, что темно-зеленая «Мицубиси», в которой ехали ее «грузчики», числится за неким ООО «Эллипс». Административная практика по данной машине отсуствовала. Подождав, когда Марина Станиславовна отправится мыть чашки, она подошла к ее компьютеру, открыла базу предприятий налоговой инспекции и на запрос «Эллипс» получила выборку из пятнадцати коммерческих структур с идентичным названием. Просмотрев все пятнадцать, Полина обнаружила, что стопроцентным учредителем интересующей ее фирмы значилась корпорация «Золотой слиток». Вернулась Семченко, и Полина, попрощавшись, покинула отдел установки, поймав себя при этом на мысли, что уже не думает о нем, как о своем, хотя с момента перехода в наружку и прошла-то всего неделя.