Читаем Экипаж. Команда полностью

– Да ладно, Александр Сергеич, не переживай… Зато вы в кабаке классно все сделали. А пузырь мы с тобой и так можем раскатать. У нас, если хочешь знать, на прошлой неделе у одного паренька еще почище прокол случился. Подумаешь – Яшу маханули, а тут человек реально на такие бабки влетел. Короче: поручил ему отец продать свою 99-ю. Тот дал объявление в газете, телефон оставил. Через пару дней звонит ему мужик, так, мол, и так, хочу купить вашу машину, и цена, и все остальное устраивают, как бы мне завтра на нее посмотреть? Ну наш и говорит: приезжай да смотри сколько душе угодно. А мужик ему: ох, вы меня извините, я работаю дознавателем, завтра весь день на дежурстве, не могли бы сами подъехать к зданию Кировского РУВД, часикам к двум, у меня как раз обед будет. Наш довольный, что своему собрату-менту машина достанется, взял отгул, приехал, ждет. В два часа с главного входа действительно выходит старлей, в форме, все дела, и начинает смотреть машину. Попросил документы, наш ему их из бардачка достал, старлей внимательно поизучал, вернул, и тот их обратно в бардачок сунул. Потом этот упырь говорит, можно я кружок вокруг памятника Кирова сделаю, послушаю, как она идет? Наш уши развесил, а чего, говорит, давай, сделай кружок. Старлей в машину сел, на площадь вышел и оттуда по газам и на Стачек. А наш все еще не врубается – стоит, ждет. Пять минут стоит, десять стоит. Потом подходит к старшине, который неподалеку в своем «козле» сидит, скучает, и спрашивает: а это старлей из какого собственно отдела? А старшина ему: дык, не нашенский это! Я, говорит, нашенских всех знаю, а «этого кота первый раз вижу». Наш тут ксиву вытаскивает, в морду ему тычет, давай, браток, выручай, ломанемся, может, догоним еще. А тот ему спокойненько так: не, говорит, не догоним. Почему? Дык, бензин у меня кончился, не видишь, что ли – потому и загораю. Подожди, через час напарник подъедет, тогда и погоняем… Вот такая история, Сергеич, а ты там за какого-то Яшу переживаешь.

– И что, так и не нашли тачку?

– Да ну, какое там. Его отец, кстати, до сих пор не в курсе. Парень сказать боится, опасается, как бы инфаркт не приключился… Ну так чего, насчет пузыря, сбегать?

– Нет, Вадик, спасибо. Давай как-нибудь в другой раз. Мне уже бежать пора.

– Ну тогда счастливо.

Нестеров вышел на улицу, позвонил Лямке, и уже через пятнадцать минут зеленая «лягушка» подобрала бригадира возле музея Суворова.

Ближе всех жил Козырев, поэтому поехали к нему на Лиговку. Паша провел мужиков в свою комнату и первым делом бросился убирать основательно захламленный стол. Нестеров, который был в гостях у Павла впервые, по-хозяйски осмотрелся и пришел к выводу, что комната очень даже ничего – жить можно. Бригадир уселся на диван, машинально взял в руки лежавшую на нем книжку, прочитал название: С. Сватиков «Русский политический сыск за границей». Присвистнул, наугад открыл, зачитал вслух:

«Толково», – одобрил бригадир и, обращаясь к Козыреву, спросил:

– Это кто ж тебя такими книжками снабжает?

– А, это?… Да так, соседка дала почитать, – уклончиво ответил Паша, который не афишировал свои доверительные отношения с Михалевой.

– Интересная у тебя соседка. Познакомишь?

– Да она сейчас, наверное, еще на работе, – вконец смутился Козырев и постарался перевести разговор в другую плоскость. – Может, вы есть хотите? У меня еще пельмени остались.

– Конечно хотим, – живо откликнулся Нестеров, вспомнив, что ничего не жрал с самого утра. – Вот только от пельменей меня увольте, хотелось бы чего-то более существенного… Так, Лямка, ты у нас что заканчивал?

– Техникум. Топографический.

– Отлично, значит должен уметь чертить… Паша, выдели нам с товарищем чертежником бумагу, рисовалки, а сам давай-ка дуй в магазин. Купи мяса, овощей каких-нибудь. Вот деньги.

– Да у меня есть еще.

– Ты мне это гусарство бросай. Есть у него… Господин Ладонин выделил нам на усиленное питание, так что давай, бери и вперед. И ни в чем себе не отказывай…

Когда через полчаса Козырев вернулся из ближайшего универсама, загруженный продуктами в красивых упаковках, то застал следующую сцену: Лямин сидел за столом и старательно заполнял рукописную схему, испещренную кружочками и стрелочками, тянувшимися к центру, где красовалась крупная надпись «Ташкент». Нестеров возлежал, забросив ноги на диванный валик, и диктовал: «Ближний круг, 1994 год, Аркадий, подельник, улица Марата, 16, бежевая „Волга“, госномер…».

Увидев Козырева, Нестеров вскочил и, потирая руки, довольный сказал Лямину: «Все, Шарапов, давай передохнем немного, а то от этих рож меня уже мутит».[54]