Читаем Экипаж. Команда полностью

– Понятно. А если… Если позвонит Анатолий Борисович? Сегодня ведь крайний срок…

Ладонин в задумчивости постучал пальцами по столу и решительно сказал: «Пусть ждет». И, заметив, как удивленно вскинула брови Леночка, добавил: «Ничего страшного. Пусть ждет – я больше ждал».

– И еще, Леночка. Принеси, пожалуйста, бутылку водки, минералку и сделай каких-нибудь бутербродов.

– Сколько стаканов?

На этот раз пришла очередь удивляться Ладонину:

– Ну, конечно же два. Лена, ты меня удивляешь. Неужели ты готова поверить в то, что ваш начальник способен в половине одиннадцатого утра, по такой жаре, в одиночку, глушить водку?…

Через несколько минут распоряжение Ладонина было исполнено. Оставшись в кабинете один, Игорь Михайлович профессиональным движением скрутил пробку «Гжелки», плеснул себе грамм сто пятьдесят и выпил, не закусывая. Затем он подошел к окну, раздвинул бархатные шторы, всмотрелся в перспективу, где за окном несла свои воды Нева. Впрочем, не такие уж и свои – Ладожские воды…

Ладога… Когда незадолго до гибели брат рассказал Игорю о том, как он ловко упрятал их с Гурьевым на Север, Ладонин-младший очень сильно обиделся. Несколько недель со старшим не разговаривал и даже подумывал уйти от него и начать собственный бизнес. Много позднее, когда Ладоги уже не стало, Игорь наконец понял, что брат тогда спас его и Антона Гурьева и от вероятной тюрьмы, и от возможной смерти. От такой смерти, какую Ладога нашел сам, заплатив своей яркой, хотя и непутевой жизнью за нынешнее благополучие, в котором жили теперь его мать и младший брат.

В 1992 году Ладонин и Гурьев окончили школу, и многие учителя тогда, помнится, перекрестились. Антон и Игорь не были дураками, просто они категорически не желали учиться. Перед выпускным экзаменом по физике они подошли к преподавателю и доброжелательно заявили, что если им поставят по тройке, то они немедленно и навсегда исчезнут. А если нет, то на экзамене они будут вынуждены отвечать, а в этом случае даже и «кол» станет преувеличенной оценкой их знаний – а кому это надо?! Физичка настолько оторопела от подобной наглости, что уступила. Впоследствии такая же штука была проделана с химичкой и англичанкой.

Вот так со здорова «ты бык – а я корова» они получили аттестат и (кто бы мог подумать?) выяснили, что никто не собирается платить за них взятки ни в какие вузы. А без этого нема дураков их туда принимать. А на глупых от природы найдутся специально обученные в военкомате, которые с удовольствием примут их в иной университет жизни. С этим опасением, имеющим под собой реальную основу, они побежали к Ладоге. А он уже ждал этого, а до того, как ждать, крепко подумал. Ладога не походил на бандитов эпохи новой экономической революции. Он не был спортсменом, не был стремящимся к воровским традициям. Он был собой и более всего походил на гангстера. Но тем не менее занимался тем же, чем и все – обкладывал данью, брал под защиту, решал вопросы. К нему прибились дзюдоисты из клуба, что на проспекте Кима, под ним стал ходить Кузя со своей коммерческой хваткой. С ним рядом было и несколько засиженных, которые могли при необходимости на стрелках нажать на «блатную педаль». Так что Ладога не бедствовал и хотя давно состоял уже на иных учетах, еще ни разу не был задержан.

Между тем времена начинали пахнуть бертолетом: от рукопашных единоборств братва переходила к отстрелам, и Ладога почувствовал, что очень скоро начнется серьезная пальба. Он-то свой путь выбрал давно, так что теперь «на войне как на войне», но вот братишка… А тот всегда был на подхвате, а с ним еще и неразлучный Антоха Гурьев. В принципе, ничего особенного они не делали – где шашлыки посторожат, где помогут Кузе «кур мороженых разгрузить», где дверь кому-нибудь сожгут. Однако уже после экзаменов Ладога вдруг случайно услышал от Игоря: «… Прикинь, подходит пеликаньей походкой – целится мне в харю своим туканьим клювом и всей своей хавеллой изображает душевное волнение…» Неважно почему и в отношении кого это было сказано. И дело не в том, что с явным перебором в метафорах. А просто Ладога вдруг понял: еще немного, и брат тоже будет руководствоваться в жизни принципом – «на войне как на войне». И еще представил Ладога: один в могиле, а второй в тюряге. Представил мать, которую он обожал и… аж комок к горлу подступил! И тогда Ладога решил: «Вот уж хрен! Бери все на себя – за группу больше дают!»

А тут, для полноты впечатлений, прибавилось еще одно: Гурьев где-то надыбал гранату РГД и принес Ладоге.

– Зачем? – равнодушно спросил Ладога, хотя знал зачем, и что не помешает.

– Пусть будет, – объяснил десятиклассник Антон Гурьев.