Читаем Экипаж. Команда полностью

– Я хочу сказать – до революции. Тогда, конечно, еще не было ни ОПУ, ни КГБ-ФСБ, зато были военная разведка, охранные отделения и жандармские корпуса. На высшем уровне, то есть на уровне министерств полицейского и военного ведомств, как водится, все было благополучно – «мир, дружба, жвачка» (примерно как и сейчас у нас). Зато на уровне исполнителей, то есть именно там, где требовались согласованность действия и оперативный обмен информацией, царили разобщенность, взаимная неприязнь и обоюдное доносительство. Словом, полный бардак (примерно как и сейчас у нас). В итоге эти ведомства не то что не помогали, а зачастую, наоборот, – мешали друг другу… Помнишь, я показывала тебе документ про наблюдение за японцем в Ташкенте?

– Конечно, помню.

– Так вот, этот пример, скорее, приятное исключение из правил. Тогда обе службы сработали на редкость дружно. Вообще же в ту пору наблюдение за иностранными подданными велось бездарнейшим образом, и все потому, что разные службы в своей деятельности руководствовались своими инструкциями и плевать хотели на других. Вот представь себе такую ситуацию: 1909 год, из Харбина в Петербург отправляется поезд. В этом поезде едет германский лейтенант, которого от самого Харбина негласно сопровождает наш офицер разведки, изображающий случайного попутчика. Дальняя дорога, естественно, располагала к общению, и за первые сутки пути «наш» успевает психологически грамотно обработать немца. Русская водка, русское гостеприимство – словом, клиент готов. И вот только-только немец начинает откровенничать, как поезд подъезжает к станции Чита. И здесь к ним в купе вваливается эдакая детинушка – вот с такенными кулачищами и с лицом держиморды. Короче, одного взгляда на этого парубка немцу было достаточно для того, чтобы заткнуться и вплоть до Иркутска, где детина сошел, провести в молчаливом разглядывании пейзажей за окном. Да и после Иркутска он почему-то из прострации не вышел и так, в молчаливой задумчивости, до самого Петербурга и доехал. Офицера по приезде, естественно, на цугундер – что ж ты, такой-сякой, неделю в поезде катался, казенные денюжки пропивал-проедал, а результат – пшик? Ну, тот и отписал в своем рапорте: так, мол, и так, всю работу коту под хвост спустил переодетый жандармский унтер, «чин и звание которого нетрудно было определить по его манерам и разговору, а также по предъявленному им кондуктору… бесплатному проездному документу».

– Так это он что, ксиву свою проводнику в присутствии объекта показал?

– То-то и оно. В целях экономии казенных средств к наблюдению на железной дороге привлекались сотрудники железнодорожных жандармских отделений, для которых проезд в поездах был бесплатным. Причем наблюдение эти горе-филеры вели лишь в зоне своей ответственности. То есть у этого участок от Читы до Иркутска, соответственно, у следующего – от Иркутска до Красноярска и так далее…

– В общем, у нашего государства денег на ментовку во все времена не хватало, – рассмеялся Паша.

– Вот именно. И это еще один аргумент в пользу поиска супруги среди «своих». У жены-офицера и запросы скромнее, и характер бойчее… Ты вот как-то говорил, что у вас там девушка какая-то появилась. Симпатичная?

– Далась вам моя женитьба! – разгорячился Козырев. – Ну нет у меня никого на примете. Ни в кого не влюблен и в обозримом будущем ни на офицере, ни на рядовой жениться не собираюсь.

– Ты чего разошелся-то? Не будешь и не надо. Живи один. Только насчет «ни в кого не влюблен» – не зарекайся. Была бы рожица, а любовь приложится… Ну что, наелся? Теперь по чаю?…

Людмила Васильевна не случайно затеяла этот разговор. В последнее время она заметила, что с Пашкой происходит нечто, очень сильно смахивающее на состояние влюбленности. И вот сегодня, по его болезненной реакции на эту тему, опытный «разведчик» Михалева поняла, что не ошиблась. А сам Козырев этой ночью долго не мог уснуть. Слова Людмилы Васильевны разбудили его воображение, и, лежа с закрытыми глазами, он долго мечтал, представляя, как они с Полиной живут вместе, утром вдвоем едут в контору, потом гоняют объектов, а вечером, опять-таки вместе, возвращаются домой. И это было круто.