Читаем Эхо Антеора полностью

– В Магматике полно разных школ для воинов, но среди них есть самая престижная – Школа Баланса. Мы с Джесс там учились. Ха, единственное, на чем мы в ней успешно балансировали, так это на грани отчисления. – Мужчина отвлекся от мыслей о Распутье и предался воспоминаниям, взгляд синих глаз помутнел, обращаясь к давним, неведомым девчонке временам. – Среди всего прочего нас учили сверхконцентрации. Это способность непрерывно осознавать себя и при этом находиться в резонансе с происходящим вокруг. Считается, что воинам нужна эта способность, чтобы постоянно, даже во время сна или отдыха, оставаться начеку.

– Так вот почему ты всегда был таким, словно у тебя глаза на затылке и ты вообще никогда не спишь!

– Сложно расслабиться, когда тебе годами внушали, что безопасности не существует… Так вот, способность к сверхконцентрации достигается долгими практиками. Среди них и медитативный транс – многочасовое сидение в одной позе с закрытыми глазами. И говоря «многочасовое», лучик мой, я не преувеличиваю. Чтобы достичь совершенства, нужно было просидеть так больше суток напролет. Без движения, без еды, без сна. Меня едва ли интересовало подобное, однако вышло так, что один из наставников взял меня на слабо. В детстве я был упрямым, как ты, я не мог просто пройти мимо, когда мне бросали вызов. Потому и согласился с ним соревноваться. Он смог просидеть два с половиной дня. Я – четыре. Ха, говорю, я был на редкость упрям. И хотя глюки, которые тогда словил, я до сих пор вспоминаю с содроганием, тот опыт что-то изменил во мне. Наверное, поэтому Распутью не удалось сбить меня с толку…

Минуя зону с жилыми шатрами и палатками, они приближались к западной стороне купола. Тут располагались загоны с животными всевозможных окрасов и мастей, разнообразие которых воистину поражало воображение. Были среди них и болотного цвета вараны, и снежные ирбисы, и белые слоны, и тощие рогатые собаки, и небесно-голубые пегасы… В основном животные дремали или просто лежали, возя хвостами по земле, зевали и облизывались, обводя округу с ленивым прищуром. Вокруг них суетились люди: мыли, чистили, стригли когти, меняли воду и наполняли кормушки.

– Кто это? – указала девчонка на загон с крылатыми львами. Возле него толпились с рюкзаками шаоты: один отдавал распоряжения и напутствия, пока остальные проверяли снаряжение и седлали себе скакунов.

– Ученые, они полетят на поле битвы… Или ты про животных? Ну же, Лу, про них я точно рассказывал. Нет? Не помнишь? Это же была твоя любимая сказка – про хитрюгу Кёрти, который отправился в Эклипс, чтобы похитить сокровища драконов… На ком он летал?

– Не помню все равно…

– Ну а так – «не оберешься ты позора, коль под тобою»…

– Мантикора! – щелкнула пальцами Лу. – А в чем позор?

– В том, что, когда что-то идет не так, они становятся неуправляемыми. Но это раньше было. Потом заводчики хорошо потрудились, и они стали вполне послушны. Видишь?

По команде оседланные мантикоры с наездниками дружно снялись с места. В том направлении, где они скрылись, за прозрачными стенами купола можно было заметить высокие языки пламени и клубы дыма.

– Хартис, что там такое? Битва?

– Нет. Увидишь. Но сперва я тебя познакомлю с Бруно. – Он повис на прутьях одного из загонов и крикнул: – Ей, сонная морда! Проснись! Гляди, кого я привел.

Из нескольких массивных пушистых комьев, лежавших вповалку на жухлой соломе, отделился один, темно-бурый. Это оказался гигантский медведь с пышной шерстью и горевшими янтарем глазами, и он встал на задние лапы, недовольно глядя на того, кто его разбудил.

– Он про тебя знает, я ему все уши прожужжал. Лучше собеседника, чтобы пожаловаться на жизнь, здесь не сыскать.

– Он… разговаривает? – поинтересовалась Лу, невольно прячась за спиной Хартиса.

– Нет, только рычит. Но он умный, все понимает, как Дымка, или даже лучше. Дай ему пряник.

Медведь издал тихий утробный звук, похожий на ворчание, опустился на четыре лапы и стал надвигаться вразвалку, загребая когтистыми лапами рыхлую землю. Лу пошарила в кармане и шагнула навстречу с протянутой ладонью. Хартис точно не предложил бы ей покормить медведя, будь это хоть сколько-нибудь опасно, но все же девчонка боязливо зажмурилась, ожидая, когда зверь примет угощение. Однако ничего не происходило. Обескураженная, Лу приоткрыла один глаз. Медведь замер в шаге от нее и смотрел укоризненно, словно осуждая за робость.

– Ты его не бойся, – приободрил Хартис. – Он душка.

Во взгляде Бруно на этих словах промелькнул довольно осмысленный скептицизм, и девчонка перестала сомневаться в том, что животное вполне разумно. Она подошла ближе, перегнулась через бортик и осторожно дотронулась до медвежьего лба. Шершавый язык слизал пряник с другой руки, оставив после себя вязкий слюнявый след.

– Ну вот вы и подружились, а?

– Ты на нем ездишь? – спросила Лу, ероша зверя по голове. Шерсть со стороны казалась жесткой, но на ощупь оказалась пушистой и мягкой, трогать ее было приятно. Медведь прикрыл глаза, наслаждаясь лаской.