Читаем Эхо Антеора полностью

– На лицо бред от шока, – громко бросил Йохан, не отрываясь от своего занятия. – Я прописываю тебе постельный режим, дорогуша. Эй, кто-нибудь, займитесь ей, пока она тут все не разнесла.

К ней подоспели двое целителей, силком укладывая на кровать, что сопровождалось потоком нецензурной брани. Вскоре им удалось как-то заколдовать ее, и она угомонилась, позволяя позаботиться о своем увечье.

Среди люмеров один держался особняком – ходил вдоль коек, распределяя и опрашивая новоприбывших, выпроваживал из шатра здоровых и параллельно делал пометки в большой книге, парившей перед ним в воздухе. Один шаот, шедший по проходу, задел его перекинутым через плечо туго набитым рюкзаком и вместо извинений бойко рапортовал:

– Возродился и сваливаю!

Пока люмер записывал его имя в книгу, на него обрушились возгласы:

– Так это ты, жопа фениксова, всех ночью перебудил?

– У тебя что, две жизни было?

– Не многовато будет? Поделись по-братски!

С ухмылкой на лице он стал пятиться, показывая всем средний палец. У выхода он чуть не столкнулся с парой кукол, которые стояли без движения с пустыми носилками, ожидая новых команд. Люмер с книгой наклонился над соседней с Лу койкой, снимая подвеску с шеи лежавшего там шаота, и девчонка ожидала услышать, как знакомый грубоватый голос возмутится: «эй, ты что это себе удумал, братец?» Но ничего такого она не услышала, а через мгновение поняла, что уже не услышит. Забрав жетон, люмер сделал легкий жест, заставляя кукол приблизиться, и Диаль медленно поднялась с земли, отряхиваясь и освобождая им место.

Не в силах лицезреть безжизненное лицо соседа, девчонка повернулась к муранке. Теперь, в проникавшем через открытый полог утреннем свете были хорошо различимы белые прожилки, тянущиеся вверх по ее шее к лицу – без сомнений, те же следы химерной болезни, которыми многие здесь были отмечены. Диаль отрешенно стояла к куклам спиной, не глядя, как те слаженными движениями повторяют выверенную церемонию: заворачивают тело в одеяло, перекладывают на носилки, уносят прочь. Одеяла они пустили в ход оба, и она даже не шевельнулась, чтобы забрать свое; но, когда носильщики замаршировали к выходу, она поплелась за ними. Оттис, закончивший одеваться и обуваться, молча пошел следом. Не вполне осознанно Лу ступила босыми ногами на холодную землю, тоже покидая лазарет.

Крепкий морозец мгновенно наполнил легкие, по глазам полоснул утренний свет, и вместе с этим к девчонке пришло осознание: все странное, что довелось ей увидеть внутри, было лишь цветочками по сравнению с тем, что ожидало снаружи. Она поняла это по истуканам из дерева, камня и металла, которые ожили и двигались подобно куклам Йохана, по молочно-белым слонам в расшитых попонах, по крылатому силуэту странного создания, что со свистом пронеслось над головами столпившихся у лазарета людей, по таинственным светящимся орнаментам на ткани шатра, из которого вышла… Высоко вверху везде, насколько хватало глаз, словно исполинский мыльный пузырь раскинулся прозрачный купол, блестевший в лучах восходящего солнца радужными переливами. И даже небеса над ним, кажется, отличались от тех, что были в мире Лу – и тонкие борозды перистых облаков, и далекая цепочка еще не успевших погаснуть звезд… Сказки продолжали оживать прямо перед ее глазами, она ошалело завертелась на месте, впитывая невиданные краски, незнакомые запахи, непривычные звуки.

Вокруг лазарета полукольцом стояли несколько люмеров, пропуская раненых и умудряясь сдерживать недовольную ораву здоровых, жаждущих попасть внутрь. Девчонка жадно исследовала их лица, при свете дня еще более странные и непривычные: мужчины и женщины разного возраста, в основном темнокожие и краснокожие, но были среди них и белые, и смуглые, и с треугольными ушами… Похоже, здесь можно было увидеть представителей разных рас Реверсайда. Их объединяли красные доспехи и то, что они пританцовывали от холода, дышали на пальцы и растирали плечи, пытаясь согреться. Кто-то кричал:

– Пускай давай! Там мой брат!

– Посетители позже, – настойчиво повторял один целитель, видимо, старший. – Сейчас идет оказание помощи раненым.

По толпе прошел несогласный ропот.

– Я еще на прощальную церемонию успеть собираюсь, – донеслось досадливое бормотание.

Целитель сделал едва заметный жест, и марионетки с носилками замерли.

– Кто это? – спросили из толпы, и в голосе, пускай и суровом, прозвучали боязливые нотки.

Диаль ответила. Имя прошло волной, передаваемое из уст в уста, но все лишь отрицательно качали головами. В конечном счете воины замолкли и почтительно расступились, позволяя куклам возобновить движение по мановению руки люмера.

– Удивительно, что среди них не отыскалось его товарищей, – тихо протянула Диаль.

– Кажется, – ответил ей Оттис, – все его товарищи уже погибли или стали пустыми. Он дольше всех продержался.

– Это еще более удивительно.