Читаем Еглеоп полностью

— Есть вещи, которые невозможно объяснить, им нельзя научить. Только понять самой. Тебе нужно учиться и верить. По большей части в себя. И, немного в нас.

Объяснил. Молись и кайся, по-человечески никак не мог. Хотя, чего от него ждать, он вообще не из этого мира.

— Эй, просыпайся. Ну просыпайся, хватит дрыхнуть, зарядилась уже.

Рита. Приперлась под утро и сразу толкается. Куда так рано, солнце еще не взошло.

— Что зарядилось?

— Ты, конечно же. Вставай, тебе не нужно спать так много.

Замечательно. Теперь за нее будут решать, сколько нужно спать.

— Рита, ты сама спишь, вообще?

— Сплю, конечно. Ну, в смысле, оболочку оставляю заряжаться. Забудешь, потом функционирует плохо.

Как про батарейку рассуждает. Ну да, для нее тело только временное вместилище. Захочет — другое возьмет.

— Чего смотришь косо? Наши тела работают по одним принципам. Мозг по-твоему, как команды отдает?

Как-то отдает. Когда хочет. И не в такую рань.

— С помощью сигналов. Электрических?

Угадала, кажется. Пальцами у уха щелкает. Еще один учитель на мою голову.

— Именно. А если электричество тратиться, его нужно восстанавливать. Вот во время сна и заряжается. Вокруг извилин меняется нейрохимическая среда — идет зарядка. Быстрая фаза заканчивается — готово.

— А почему нельзя во время бодрствования?

— Пробовали. Мозг должен когда-то систематизировать полученные данные. Если одновременно добавлять новые, происходят сбои. Идем повышать эффективность твоего устройства. Коврик захвати. Мой тоже.

— Рита, а чуть позже а чуть позже нельзя заняться твоей… эффективностью?

— Не, на рассвете, самое то. Идем к опушке, среди деревьев лучше всего делать.

Над поляной туман. От реки холодом тянет. Зарядку с утра собралась делать, энтузиастка?

— Ты сама только что сказала, что мозг во время сна заряжается.

— То мозг. Ему шести часов более чем достаточно. Дело не только в том, сколько энергии ты получаешь, нужно еще правильно разделить. За распределение отвечают железы, у тебя они ни разу не правильно работают. Подышим, позвоночник потянем. Твой искривлен слегка.

— Мы что йогу делать будем?

— Ну да, а чего? Ты же к своей оболочке жестко привязана. Хорошо работает тело — есть желание жить. Значит, психика меньше бунтовать будет. Ты у нас и так девочка проблемная, если подсознание разок решило закончить существование, может и второй раз выкинуть фортель. Тем более под лозой. Давай, закрывай глаза, меня слушай.

И как я с закрытыми глазами пойму, что делать?

Птицы смолкли. Слышно только дыхание Риты.

Вперед. Вдох. Прогнуться. Назад выдох. Как она…

— Ты чего? Я же сказала, меня слушай. Думаешь, так просто до тебя достучаться, когда ты отвлекаешься? Хватит уже думать, слушай давай и делай.

Глубже. Медленнее. Ускоряемся. Так.

Странное ощущение. Рита в голову не так как другие лезет. Мягко. И как будто даже не в мозги, а во все тело.

Чувство единения. Как будто всю жизнь о таком мечтала. Не с Ритой. Вообще.

— Эй. Закончили уже.

Рита довольная, сияет просто. В полный рост над ней нависает. Когда успела встать? Не почувствовала даже.

— А говорили, внушению не поддаешься. Грегор не умеет толком ничего, где логика отсутствует.

Посмотрела бы я, как ты меня заставила что-то сделать, если бы сама не захотела. Но тело действительно лучше себя чувствует, и спать не хочется. Ладно, гимнастика, как гимнастика, не во вред точно.

— Рита, ты сказала, с аяуяской что-то может пойти не так. Но позавчера все было в порядке. Пока я сама не запаниковала.

— Это потому что Момо подготовил для тебя условия. Как книжку-раскраску. Купировал твои страхи и прочие эмоции. Так много кто до тебя умел.

— А может… без наркотиков сначала попробуем?

— Это и не наркотик. Смысл не в том, чтобы затуманить сознание, нужно раскрыть твое бессознательное. Понимаешь, отсутствие страхов — это хорошо. Но толку ноль, если кто-то решит эту проблему за тебя. Только сама.

Жестокие вы все-таки ребята. Иди и дерись. Если твое подсознание решит остаться там навсегда, твои проблемы. А мы нового подопытного кролика найдем, живем вечность.

День тянется целую вечность. Сначала слова нерахри показались заманчивыми, «Учись ничего не делать». Вроде ничего сложного. Только «ничего» означает помимо прочего не читать и не общаться. В речке не искупаться — унесет. В лес тоже с местной живностью идти знакомиться не хочется. От безделья через пару часов затошнило. Как же в детстве удавалось ничем не заниматься и не ощущать скуку?

К вечеру Яна была готова хоть вязать, хоть крестиком вышивать, лишь бы заняться хоть чем-нибудь. В столовую явилась раньше остальных.

В этот раз тошнота пришла быстро. Почти сразу. Шаман запел, только она отошла от окна, сознание понеслось куда-то ввысь и тут же ударилось о невидимую стену.

Грегор. За руку держит, в полной темноте, как тогда, в их первом путешествии. Куда пойдем, господин Заммер?

Никуда. Отдалился метров на тридцать. Или она от него. Непонятно здесь.

Лес вокруг девушки появился мгновенно, ожившая картинка взялась из ниоткуда.