Читаем Еглеоп полностью

Тайга. Знакомая с детства, родная, даже пахнет домом. Что ж он сразу ее не создал, здесь и находиться приятнее. Земля такая мягкая, даже…

Девушка взглянула вниз и вскрикнула от неожиданности. Со всех сторон ее окружает болото, и лишь небольшой клочок тверди под ногами.

— Грегор, а можно на чем-то твердом стоять? Или я сама создать должна?

— Не нужно ничего. Просто стой на кочке и не проваливайся.

Что значит не проваливаться?

— Она твердая достаточно.

— Уверена? Закрой глаза.

И в чем тут…

Бугорок начал проседать сразу, как только сомкнулись веки. Миллиметр за миллиметром, ноги плавно уходят в жижу. Намокли щиколотки, хочется перешагнуть, но некуда.

— Грегор…

Погружение остановилось, стоило вновь посмотреть. Нерахри одним жестом вернул кочку на место.

— Ты должна ощутить твердость ногами. Без участия других чувств. Не бойся, не утонешь.

А я и не боюсь. Только как на ней стоять, только закрываешь глаза, и все исчезает. Она сама вниз проваливается, шутит он что ли.

Второй раз провалилась до колен. Сколько ни пытайся, проклятая кочка вниз уходит. Как на ней твердо стоять, если она сама не держится?

— Почувствуй ее, пока глаза открыты. Отложи в сознании. И не отпускай, когда закроешь.

Держи. Не отпускай. Чем ее держать-то пальцами ног что ли?

Снова до колен. Дальше нет смысла и пытаться, не замирает ни на секунду, тонет и все.

И опять этот ленивый жест ладонью вверх. Ни капли участия на лице, ты такой и есть, Грегор Заммер, бесчувственный и равнодушный. А все твои эмоции — только маски, натренированные веками. До единой.

— Яна. Скажи, почему ты проваливаешься?

— Потому что. Кочка проваливается и я вместе с ней.

— Но тебя здесь нет. Нет твоего тела, ты не можешь на нее давить.

Нет. А ощущения есть. Сам объяснял, что тут все реально. Устроили с утра первое сентября.

Удержаться получилось с восьмой попытки. Стоило осознать, что все вокруг иллюзия. Да иллюзия, еще и зельем усиленная. Вот и все, фокусник, только запутывал, сказал бы сразу, виртуальная реальность. Ноги только зря мочила. И не ноги даже, ее ноги в тепле на деревянном полу.

— Это все? Не сложно, на самом деле.

— Почти. Прочность под ногами нужна для преодоления страхов. Чем тверже стоишь, тем увереннее себя чувствуешь. Теперь моя очередь не смотреть.

Тайга пропала. Болото, бескрайнее унылое болото со всех сторон, шевелится, словно живое. Кочка твердая. И Грегор никуда не проваливается. Хотя ему-то что, живет так.

Странно себя ведет эта топь. Вокруг них спокойная, а там где был лес, вспучивается, как из проводов сотканная. Из проводов или… Змеи. Тысячи, миллионы, плотной массой перекатываются под поверхностью.

— Грегор. Это совсем не смешно. Они мерзкие даже на расстоянии.

— Твое подсознание выдает что-то неприятное? Может, ты просто не правильно это воспринимаешь?

Нашел время философствовать. Они же могут ближе подползти, твари скользкие.

Точно. Кольцо постепенно сжимается, чертов нерахри опять в свои игры вздумал играть?

— Я терпеть не могу змей. Хватит на сегодня, я устала.

— Люди редко их любят. Это твой главный страх, Яна Мохова?

— Да, Грегор, они страшные, неприятные, и я не хочу на них кричать, или чего ты там от меня ждешь.

— И не надо. Просто перестань их порождать.

Я их что ли создала? Может быть, дважды после Праги снились. Как о них думать-то перестать?

Глаза закрыть. Не вижу, значит — нет.

Но слышу. Они же копошатся, друг о друга трутся, даже вибрации по воде доходят.

Нет. Вас нет, проклятые рептилии, вы всего лишь мои страхи.

Шорох приблизился. Яна открыла глаза, кольцо змей сжалось плотнее.

К нему, к нему ползите, не ко мне.

Одна из змей действительно отделилась от общей массы и устремилась к нерахри. Буроватая, с четырьмя продольными полосками вдоль тела, даже в этой серости переливается, как на солнце.

Полоз узорчатый. Не ядовитый, в детстве дедушка показывал, она тогда и не боялась их. Только этот огромный, метра три в длину. Кружить вокруг нерахри принялся, на остальных шипит.

Змеи замерли. Уставились на полоза, хором издали дружный звук. И перевели взгляды на нее.

Холодные пустые глаза. И каждая пара говорит — ты наша.

Они двинулись. Вместе, разом, к ней, стараясь держаться подальше от нерахри. Или от продолжающего шипеть полоза. Она не успела понять, кочка под ногами пропала.

Черт, твердость, где она? Под ногами ничего, кроме хлипкой жижи.

Яна ушла по грудь. Неловкие шлепки руками по поверхности не замедлили погружения, сколько ни барахтайся, только быстрее тонешь.

Грегор запел. Сначала негромко и, вроде, монотонно, разразился эмоциями, когда плечи девушки оказались под водой.

Так не поют. Хрипы, крики, взрывы чувств перемежаются спокойными кусками по одному ему ведомой логике. И при этом ни разу не сфальшивил, не он попадает в ноты, ноты следуют за его голосом.