Читаем Еглеоп полностью

— Все движется по кругу, Мара. Создавший неподъемный камень, лишается всемогущества. И ни о чем, кроме камня мыслить уже не может.

— Хаос не всемогущ.

— Пока не поглотит все, что за его гранью. — Эяр обошел стол и ткнул в формуляр, — Первый — диагностированный шизофреник. Приятель Яны Моховой в Якутске. Сорвался, порезал ножом троих. Кричал: «Хаос страдает». Второй принес в жертву кота своей девушки. Сосед по лестничной клетке в Москве. Третий устроил поджог в гостинице, когда Грегор вытащил ее в Чехию. Собственно, твой спарринг партнер. Четвертый не успел ничего натворить, Гедеон уже контролировал ситуацию.

— И как же он ее контролировал? Следил за Гением физики? Это запрет.

Эяр задумчиво посмотрел в окно. Пациентов вывели на утреннюю прогулку во двор. Ходить строем вдоль стен с колючей проволокой.

— Мара, все очень серьезно. В данных обстоятельствах мы не можем разделять собрание.

— Можем. И должны. Не будет борьбы партий, скука заставит их искать новые смыслы. Мы оба знаем, куда это может привести. И я, как глава оппозиции, не могу не реагировать на поведение Тобиаса и Гедеона.

— В их действиях не было злого умысла.

— Скорее соглашусь. Но формально один нерахри напал на другого, Тобиас должен понести наказание. Незаслуженное, по мнению одних и достаточно мягкое, чтобы все понимали: Грегор всего лишь облапошил Гения войны.

Эяр кивнул. Они сами придумали эту игру.

— Но девушку мы игнорировать не можем. Хаос будет подпитывать ее, в надежде, что мы, наконец, ошибемся.

— Как и других прежде. -Мара взяла спутника за руку. Слишком нежно для вечного противника. — Итрумирт не ошибается.

— Но и переродить уже не может.

— У вторых есть шанс. Так он говорит.

— Если Грегор продвинется достаточно, и Итрумирт одобрит, шанс у него будет. Если, конечно, захочет рискнуть.

— Он захочет. Я знаю своего ученика.

Солнце уже высоко. Ветерок продувает комнату насквозь — не жарко. Из постели вылезать не хочется. Да никто и не требует. К завтракам не зовут, снаружи не шумят.

Рита так и не появилась ночью. Ну да, она же с Леантом много лет не виделась. И Грегор. Чем они там занимаются не ее дело, не трогают и ладно.

Все-таки хорошо спать на свежем воздухе. Как будто позавчера не топала весь день и железкой не размахивала. Дура наивная, взялась с нерахри в выносливости тягаться. Хотя, Грегор, вроде, оценил.

Странный стук снаружи отвлек девушку от размышлений. Настойчивый, монотонный.

Пойти посмотреть? Хватит лениться, да и в желудке как в кармане у филолога.

Внизу, под руководством Леанта, Фрол совершает странные манипуляции. Разложив на пне какие-то коренья, остервенело долбит по ним наспех струганной деревяшкой.

— Доброе утро, а где остальные?

— За чакруной пошли с шаманом.

— Чакруной?

— Листья, в которых ДМТ содержится. Вещество благодаря которому ты и совершаешь свое, — Леант задумался подбирая слова, — фундаментальное путешествие.

— Я думала, это аяуаска называется.

— Аяуаска — лоза, которой сейчас Фрол занимается. Сама по себе не содержит никаких галлюциногенов, они как раз в листьях чакруны. При проектировании была предусмотрена защита от случайного употребления, желудок содержит энзим, который полностью блокирует ДМТ. Человек или животное могут есть эти листья пачками, не будет никакого эффекта. Но аяуаска является естественным ингибидором, причем единственным, и сваренные вместе они рождают путь в иную реальность. На вкус, конечно, так себе, но напиток и не задумывался как развлечение.

Он всегда лекциями говорит? Двести лет просидел в одиночестве, а терминами сыплет, будто с научных форумов вылезает только доширак заварить.

— Вот с этим не поспоришь, — Фрол закончил обрабатывать очередную ветку, — гадость оно на вкус, в жизни пить не стал, кабы вы не сказали, что надо. А помните, как мы с вами водочку кушали да ушицей закусывали? И ведь, сколько ни выпей, я свой чердак без изъянов творил. А тут шаману сказал, что рюмочку бы, да свининкой закусить, так он мне чуть в рыло не плюнул.

— Он тебя хоть понял? — рассмеялась Яна.

— А чего ж не понять-то? По-гишпански лапочет как миленькой. Только слова жамкает.

— Ну а ты-то откуда испанский знаешь?

— Так ить, у господина Леанта посольство аккурат напротив дома было. Мы с ихним швейцаром и мадерку, и херес, бывало, кушали.

— Насыщенная у тебя там жизнь была, Фрол. Но здесь чудес побольше будет. Ну, в смысле в городах.

— Да видел я город один уже. Не дома, а коробки, без господина Леанта и построить ничего не смогли. А чудес хватает. От авто ваших я аж обомлел. Несутся как прусаки бешеные, будто всем спешить есть куда. А за рулем барышень чуть не половина. Стоять на улице боязно.

— Здесь ни авто, ни коробок, Фрол. — Леант принялся укладывать кору в железный бак, — И барышни не носятся.

— Оно-то спокойно, нечего сказать. Только ляхтричества нет.

— А в твое время оно уже было? — Яна слегка оторопела.

— Дык, — На лице Фрола не меньшее удивление, — сколько себя помню, столько и было. А куды без него-то? Ты залы-то видела у Господина Леанта дома? А ну как бал вечером решат устроить? Светить чем, по-твоему?