Читаем Еглеоп полностью

Яврана, поскользнувшись, потеряла равновесие — непривычное тело не желает слушаться. Басаши с легкостью подхватил тщедушную спутницу. Немного поковырявшись в прибрежном иле, он извлек причину неожиданной заминки. Посеревший от времени череп еще в хорошем состоянии.

— В любом случае, он тебя сам нашел.

Яврана скривилась, принимая спорный подарок.

— Надеюсь, ты не сам его туда засунул, Басаши.

Они двинулись прочь от реки, к самому центру мистерий. Где уже пылают десятки погребальных костров, жадных проводников души. Где сотни отщепенцев, чей взгляд способен погубить неосторожную карму, собрались на свой ежегодный праздник.

Агхори, в набедренных повязках или вовсе без них, тут и там раскуривают опьяняющий чарас, в честь бога-разрушителя. Они пляшут и молятся, обмазав изможденные тела пеплом от уже ушедших.

— Потрясающая эстетика, Басаши. Ничем веселее в Еглеопе не занималась.

Яврана брезгливо принялась натирать свое неприглядное тело белесой золой из вчерашнего кострища.

— Ну, вот такие у них традиции. Они целенаправленно убивают в себе отвращение абсолютно ко всему. Ничто, из созданного богами, не может быть отталкивающим, в этом есть определенная логика.

— Какая к хаосу логика? Даже, если учесть, что птичий помет и свежий фрукт в сути своей одинаковы, и начало у всей материи едино, для человеческих организмов это совсем не одно и то же. Все их духовные практики лишь убивают естественные реакции.

— Нами же и смоделированные.

— Ой, иди вот им и расскажи, какой ты великий создатель. Даже Гений физики никогда не приписывал себе подобных заслуг. Сам сказал, внедрить и создать совсем не одно и то же, а уж про эмоциональные реакции и говорить нечего. Каждый, кто умеет слышать себя внутри, может понять, что хорошо, а что неприемлемо. И не просто так они тут алкоголь с гашишом мешают.

— Кстати, об алкоголе. — Басаши достал мутную бутыль из своей задрипанной котомки, — Глотни. Нервная ты сегодня.

— Нервный. — Яврана сделала внушительный глоток, — И чем быстрее мы здесь закончим, тем спокойнее будет для окружающего меня тебя.

Басаши вгляделся в закатные лучи темнеющего неба.

— Рановато. Наше время после полуночи, подождем.

Убывающая луна уже вовсю освещает карнавал смерти своим холодным светом. Празднество началось с заходом солнца и набирает обороты. То, что творящееся вокруг запрещено местными законами, не смущает участников никак. Да и кому вообще здесь в голову может прийти мысль, ставить законы людские вровень с заповедями бога-разрушителя?

— Басаши, это уже перебор, — Яврана поднялась с топляка и, пританцовывая, пересела спиной к ближайшему костру. — Я не собираюсь смотреть на то, что они будут делать с трупом.

— Чувствительная ты сегодня. В конце концов, должна же понимать, что это не твой вид. По крайней мере, к живым они вполне добры. Дары вот несут.

Тощий горбун с блаженной улыбкой подошел к Явране, протягивая дымящуюся лепешку.

— Я вполне представляю, из чего она сделана. — Нерахри улыбается, глядя на ночного гостя, ее голос слаще липового меда, — А давай, я ее съем. Полностью. Проглочу. Но потом я тут устрою такое жертвоприношение, что местным придется создавать новый культ. С нуля.

— У нас все-таки другая цель. — Один короткий взгляд, и горбун отправляется восвояси, — Идем. Как раз пора.

Тяжелая туча начала заволакивать тропическое небо. Костер, высотой с человеческий рост, из толстых бревен в самом центре траурного праздника готов воспылать. Вдохновленные адепты, выстроившись кольцом, кричат в небеса имя бога.

— Сколько их там? — Яврана приняла зажженный факел из рук бородатого гуру, единственного здесь, разодетого в атлас.

— Восемь. Разных возрастов и пола. Родственники привезли всех добровольно.

Кусочек огня накинулся на предложенную пищу без раздумий. Умасленная жертва охотно приняла каждый язычок, агхори поблизости заревели в экстазе.

— Думаешь, все получится?

— Пока не знаю. — Басаши обнял корявые плечи подруги, — Фуго сказал, скоро условия сильно изменятся…

Четыре индейских хижины на сваях, соединенные подвесными мостками, внутри оказались не такими уж аутентичными. Свежее белье, плетеные кресла, кафель в санузле. Панорамные окна затянутые надежной москитной сеткой открывают шикарные виды. Три жилых, одна столовая.

Жить можно. Нерахри говорят, три месяца тут торчать. До их собрания.

Если поразмыслить, хорошо придумано. Собираются раз в двенадцать лет, любую проблему обсуждают, голосуют. Честно. Влияет каждый, кто удосужился посетить.

Только объект всегда один — Еглеоп. Ее мир. В своем, каждый творит, что пожелает, других не касается. Хорошо им.

А людям? Говорят, она может изменить отношение к Homo Sapiens. Жутковато. И сказками попахивает.

— Ну, что, устроим девичник сегодня? — Рита вошла бесшумно и принялась осматривать неприхотливое убранство. — Мы решили, что тебе будет комфортнее со мной. Грегор с Леантом займут соседнюю хижину. А дворнику так и надо пусть с Момо живет.

— Это все специально для нас построили?