Читаем Эффект недостигнутой цели полностью

Когда-то одна-единственная вспышка ярости отняла у Апокалипсиса будущее. Он думал, что не сможет жить, не имея возможности выходить на ринг и сражаться. И он действительно не хотел жить. Смысла в дальнейшем существовании лишенный цели боксер больше не видел. Он вернулся в городок, чтобы похоронить себя заживо. Решение было твердым и непоколебимым. Нет ничего более зыбкого, чем твердые и непоколебимые решения.

Да, он никогда не перестанет сожалеть о своей ошибке, повлекшей смерть человека, пусть даже омерзительного. Но раскаяние не повод разрушать свою собственную жизнь. Восемнадцать лет назад Наталья подсказала ему верное решение, благодаря которому Апокалипсис нашел иную дорогу – не лучше, не хуже прежней – просто иную. В мире миллионы дорог. И каждая может стать твоей, если не ограничивать себя в выборе.

Прежде, до того, как родилась идея о создании секции, Сомов воспринимал родной город как тюрьму, где ему предстоит коротать оставшиеся ему годы. Пафос тогда из него так и пер… Понадобилось несколько бесконечных лет, чтобы осознать: тюрьма внутри тебя, а не снаружи. Простив себя, ты обретаешь настоящую свободу, вне зависимости от внешних обстоятельств. Стены его темницы уже давно трещали по швам. Но окончательно рухнули в тот момент, когда он вышел на ринг против Бажина и понял, что больше не боится собственной силы.

Кем бы ни был этот парень, Сомов благодарен ему, что он забрел в городок. У него в прошлом наверняка имеется немало темных пятен, но кто безгрешен? Пожалуй, он был к Руслану слишком суров. А ведь так если подумать… Во-первых, он спас им жизнь, и этого факта уже достаточно для индульгенции. А во-вторых, у парня отличный потенциал. Если его хорошенько потренировать, он станет отличным боксером, может, даже мирового уровня.

На ринге он вел себя хорошо. Некоторые ребята в секции превосходили Бажина по технической части (что немудрено – Сомов занимался их подготовкой не один год), но уступали в главном. Воля? Сила духа? Внутренний стержень? Апокалипсис и сам не знал, как назвать ту неуловимую эфемерную субстанцию, отличавшую просто хорошего бойца от победителя. Немало парней из секции могли бы добиться успехов в профессиональном боксе, если бы Апокалипсис поставил такую задачу. Но Бажин, черт побери! Бажин являлся чем-то особенным. И если бы он только захотел…

Сколько ему лет? Двадцать пять от силы? Еще не поздно!

Рокки Марчиано, легендарный боксер, ни разу не проигравший за всю свою профессиональную карьеру тяжеловес, впервые пришел на тренировку по боксу в двадцать четыре года. А в двадцать девять стал чемпионом мира.

Джеймс Смит начал заниматься боксом после двадцати пяти. В двадцать восемь перешел в профессионалы и вскоре стал чемпионом мира в тяжелом весе по версии WBA.

Ларри Холмс, включенный в Международный зал славы бокса, впервые переступил порог спортивного зала в девятнадцать лет.

Серхио Мартинес, обладатель бриллиантового пояса по версии WBC, один из лучших боксеров мира вне зависимости от весовой категории, начал боксерскую карьеру в двадцать.

Да тот же Николай Валуев, небезызвестный Beast from the East (Зверь с Востока), как его прозвали на Западе, до двадцати лет о боксе даже не помышлял.

Так что было бы желание…

Сомов поймал себя на том, что потирает ладонью кулак правой руки – машинальный жест в моменты эмоционального возбуждения. А чем черт не шутит, а? Когда-то давно он поклялся, что не сунется обратно в мир профессионального бокса. Но ведь он имел в виду себя в качестве спортсмена, а не в качестве тренера… Да и кому нужны устаревшие клятвы, когда встречаешь уникальную возможность? Удивительный материал, из которого реально выковать нечто беспрецедентное? Даже такой, сырой, нахватавшийся техник из разных единоборств, Бажин успешно соперничает с парнями из секции бокса. У него есть редкая способность – извлекать из хаоса самые эффективные элементы и блестяще их использовать против соперника. С таким коэффициентом полезного действия ему самая дорога в профессиональный спорт.

Школьный звонок оторвал Сомова от приятных фантазий. Он закончил урок, взял под мышку футбольный мяч и направился в кабинет. День близился к завершению, следующий урок физкультуры был последним на сегодня.

В дверь кабинета робко постучали. Голова Михалыча, школьного охранника, относившегося к своей, честно говоря, исключительно номинальной должности с предельной серьезностью, просунулась в проем:

– Борис Иванович, я там у входа парня остановил, к вам рвется. Бледный как смерть. Срочное дело к физруку, говорит. Я его пропускать не стал, больно глаза шальные. Ты это, выйди, посмотри, что там у него…

Ни по каким магазинам Лика не пошла. Убралась в и без того чистой квартире, приготовила ужин, который дочь наверняка не станет есть. С недавних пор она ударилась в истерию по поводу лишнего веса и практически перестала нормально питаться. Сколько раз ей Лика говорила – чем меньше организм получает калорий, тем активнее замедляет метаболизм. Но ведь в восемнадцать лет никто не слушает взрослых. Что они, эти взрослые, понимают?