Читаем Эффект недостигнутой цели полностью

Он долго молчал, прежде чем произнести то, что зрело внутри с того момента, когда он впервые зашел в «Кроличью нору» и увидел за стойкой кокетливую блондинку с длинными звенящими серьгами.

– Потому что люблю тебя. Слышишь? Люблю.

Ночью ему снились кошмары. Он снова был ребенком, в старой отцовской квартире, и на кухне полным ходом шла пьянка. А он сидел, вжавшись в угол, пялясь на проведенную мелом черту. Он чувствовал, что ему нельзя вырваться за белую линию, но не помнил, почему именно. Он напрягал память, сжимая маленькие кулачки, кривясь от запаха перегара и табака, исходившего от гогочущих мужчин, но тщетно – причина ускользала от него…

Но самым страшным была не эта давящая неизвестность, не изматывающее одиночество и ощущение полной беспомощности. Самым страшным было то, что белая линия медленно приближалась, сантиметр за сантиметром, вдавливая испуганного мальчишку в тесный ободранный угол…

Еще несколько мгновений, и у него не останется места. Он и без того уже стоял, вплотную прижимаясь к стене острыми лопатками. Он точно знал: запрещено выходить за черту! И он не собирался нарушать приказ, он ведь хороший, послушный ребенок. Но линия все надвигалась, и вот уже белый край коснулся его стопы и разделил ее надвое.

Нет! Пожалуйста!

Ему стало так больно, словно его резали наживую. Он закричал и тут же подавился собственным криком, когда сидевший за столом отец обернулся. У отца было тело и лицо Сомова. На его губах играла злая усмешка. Он толкнул локтем своего приятеля, чтобы тот полюбовался мерзким мальчишкой, не способным следовать элементарному правилу: никогда не выходить за черту!

Асадчий вздохнул, сокрушаясь о том, как не повезло отцу иметь такого глупого сына, а затем его лицо исказилось, меняя форму. Он превращался в кого-то знакомого из иной жизни, которая когда-то была или только будет?

Белая черта пересекает колени и поднимается выше, на бедра, до пояса, по грудь. Она подступает к горлу, и Руслан замечает, что это крученая пеньковая веревка, извивающаяся, подобно змее. Она охватывает его шею, и дыхание моментально сбивается.

Все смотрят на него и улыбаются. И лишь тот, кажущийся смутно знакомым, глядит с тоскливой серьезностью… Откуда-то приходит мысль: если Руслан успеет вспомнить, кем является этот человек, удавка на шее ослабнет, и он сможет вдохнуть свободно. Он собирает остатки сил, чтобы бросить на неизвестного полный отчаяния взгляд, моля о подсказке, о слабом намеке. Он почти теряет сознание, когда внезапная догадка простреливает в мозгу… Но он не успевает ее осознать.

И просыпается.

Темнота за окном висела неподвижной завесой. Бойко тикали часы на стене. На кухне мерно гудел холодильник. Лика спала, свернувшись в позу эмбриона. Она выглядела беззащитной, как выброшенный на лед оранжерейный цветок. Руслан осторожно подтянул ее к себе, прильнув животом к ее гладкой горячей спине.

Он просыпался еще несколько раз, сквозь сон ему чудилось, что Лика куда-то ушла. Он порывался, готовый кинуться на ее поиски, но с облегчением понимал, что этого не требуется. Лика никуда не делась.

Рано утром не отдохнувший, с тяжелой головой Руслан осторожно вышел из спальни, притворив за собой дверь, и набрал номер заказчика.

– Как быстро мы можем встретиться?

– Сегодня вечером подойдет?

– Отлично. Не доезжая до города на трассе есть забегаловка «Три шампура», я пришлю адрес. Буду ждать вас там, в семь часов. Как мы и договаривались, платите наличными.

Первого человека он убил в шестнадцать лет, в интернате. Заместителя директора по кличке Гиммлер, которого ненавидели все без исключения воспитанники, он подкараулил ночью, когда тот направлялся к своей модной тачке, купленной на выделенные для капитального ремонта здания деньги. Они воровали на пару с директором, но тот хотя бы не лютовал, не мешал воспитанникам жить, не наказывал за малейший проступок.

В целом жизнь в интернате была довольно сносной, за исключением отдельных моментов, одним из которых и был вышеобозначенный Гиммлер. По малолетству Руслан его побаивался, обходил стороной, избегая попадаться на глаза. Но со временем не обращать внимания на его бесчинства становилось все сложнее.

Последней каплей стал случай с Тычинкой, долговязым придурковатым пареньком, плотно сидевшим на наркоте, но довольно безобидным. Что там на самом деле произошло, толком никто не знал. Говорили, что Гиммлер застукал его за приготовлением дозы и, озверев, начал избивать. Да так увлекся, что Тычинка неделю провалялся в медчасти, где в итоге скончался от кровоизлияния в мозг. Дело, разумеется, замяли. Парень был наркоманом, вены все исколотые, сам себя уморил, не подкопаешься.

Руслан долго не размышлял. Подобрал арматуру на стройплощадке и раскроил Гиммлеру череп. Потом отнес арматуру подальше, тщательно вытер, избавляясь от отпечатков, и благополучно вернулся на территорию.

Расследование ни к чему не привело. Парни подозревали, чьих рук дело, но никто даже не пикнул, своего не выдали.