Читаем Эффект бабочки полностью

«Очень вкусно», говорю я чаще всего, но в последнее время даю более развернутые ответы. Мне так хочется, чтобы он продолжал спрашивать. Я купила книгу о винах и выучила подходящие выражения. Вкус полный, ароматный, с ягодными нотами, с виноградным оттенком. Сыплю терминами так, что сама себе иногда удивляюсь.

Подумать только, если бы он знал, как много значат для меня эти краткие беседы.

Тяжело жить в тишине. Не могу утверждать, что мы с Кристером постоянно предавались интересным беседам, но, по крайней мере, мне было на кого отвлечься. На работе я отвлекалась на клиентов. Приспосабливалась, принимая ту или иную роль в зависимости от окружения. Сейчас я осознаю, что все намного хуже – я позволяла другим формировать мою личность. Мне никогда не приходило в голову подвергать сомнению их представления обо мне, я просто становилась такой, какой меня хотели видеть.

Так какая же я сейчас, когда чужие взгляды и реакции меня уже больше не заботят?

С утра до вечера меня окутывает тишина. Я чувствую себя потерянной и часто сомневаюсь в надобности своих размышлений. Вряд ли в них есть прок: зачем заниматься самобичеванием, когда в мире и без меня достаточно зла? Но мысли идут своим чередом, несмотря на грусть, которую они вызывают. Больше всего я грущу от того, что в угоду другим позволила загнать свою жизнь в столь узкие рамки. Грущу, потому что от слишком многого отказалась. Случается, я разговариваю сама с собой и удивляюсь услышанному. Внутри меня кто-то гневается, а гнев всегда пугал меня. Пугает и сейчас, поскольку я понимаю, что обращен он в первую очередь против меня самой.

Я люблю приходить сюда, в ресторан. Это лучшее время дня, ведь я спасаюсь от одиночества, но при этом ни от кого не завишу. Ресторанная утварь и намертво приделанные к стенам диваны нашептывают о годах безупречной службы во благо общения. «Храним традиции с 1850 года» – указано на фасадной вывеске. Я задумываюсь, как много людей успело здесь посидеть – большинства из них уже нет в живых. По какой-то причине меня это немного утешает. Я привыкаю к мысли о том, что перейду в более многочисленную команду – к тем, кто никогда уже сюда не вернется.

Некоторые из ранних посетителей приходят сюда ежедневно, как и я. Час или два мы сидим в разных уголках зала на своих привычных местах. Потом ресторан заполняется самоуверенной молодежью, и уровень шума повышается. У каждого из нас, похоже, есть свои заведенные привычки. Мужчина с редкими волосами, сидящий у барной стойки, читает газету за кружкой пива, а пожилая пара за столиком у окна приходит поужинать. Ближе всех ко мне сидит дама со стопкой бумаг. Иногда она что-то вычеркивает и делает пометки на полях. Выпивает бокал-другой вина, совсем как я, только пьет она красное. Теперь мы приветствуем друг друга, когда приходим. Чуть заметная улыбка и кивок, однажды мы даже обменялись несколькими словами о погоде. Я часто украдкой наблюдаю за дамой. Она относится к тому типу женщин, о которых я всегда была плохого мнения. Что бы она ни делала – читала ли или обменивалась репликами с Дамиром – от нее веет солидностью и уверенностью в себе. Это чувствуется даже в ее взгляде поверх очков.

Мне так любопытно, что у нее за стопка бумаг. Что бы это ни было, бумаги прибавляют даме значимости, и под новым углом зрения я вынуждена признать, что именно такой я всегда сама хотела быть.

Уверенной в себе.

Не каждому из нас это дано. Похоже, я никогда не была в гармонии с собой, играя роли, которые от меня ожидали другие. Даже роль матери.

С момента встречи с Викторией прошла не одна неделя, а я так и не решилась позвонить ей. Потому что с каждым днем сделать это становится все сложнее. Я знаю, что время поджимает, рука стала хуже работать, и на следующей неделе мне наложат какую-то шину для ее поддержки. Скоро болезнь уже будет сложно скрывать. Вспомнив об этом, я смотрю на часы.

Сейчас, наверное, Виктория вышла с работы. Делаю глоток вина и принимаю решение, поднимаюсь и подхожу к стоящему за барной стойкой Дамиру. Я никогда не буду кричать через весь зал. Этим я отличаюсь от дамы со стопкой бумаг.

– Я выйду на минутку, позвонить.

– Хотите еще бокал, когда вернетесь? У меня есть для вас одно вино. Вы такого еще не пробовали.

Он показывает мне бутылку с желтой этикеткой.

– Да, с удовольствием.

Набираю номер, уже направляясь к выходу, чтобы не успеть передумать. Ответа долго нет, и я начинаю дрожать от холода в сумерках. Знаю, что у нее на дисплее высветилось мое имя.

Когда я уже готова сдаться, Виктория отвечает, и от ее голоса у меня учащается сердцебиение.

– Слушаю, Виктория.

Настороженно, как с незнакомым абонентом.

– Привет. У тебя есть время поговорить, не отвлекаю?

Пауза коротка, но в ней слышно сомнение.

– Да нет.

Каков вопрос, таков ответ. Я не знаю, что означает ее «нет».

– Как дела?

– Да так, нормально. А у тебя?

– Тоже.