Читаем Ее величество полностью

«А может, он тебя боится потерять? Не задумывалась? Не хочет доводить до грани… Такая вот «незначительная» деталь… Некоторым мужчинам нужен бордель. Это все же лучше, чем «индивидуальное предпринимательство», – шуткой смягчила я свое серьезное мнение на проблему. И о другом заговорила:

«Эмма, ты стала совсем неэмоциональной, слишком здравомыслящей, практичной, сухарем, что ли? Напрягает меня твой внешний вид».

«Я слишком замотана, даже ночью не удается расслабиться».

«Зато у Федора есть время на фантазии и на их воплощение», – зло брякнула я.

«Знаешь, я хочу смотреть на солнце, на звезды, на счастливых людей, наблюдать их добрые поступки… Чтобы рожь колосилась, деревья цвели… Как давно я всего этого не видела! Мне не хватает положительных эмоций».

«Понимаю, чудовищно устаешь. Трое детей, полторы ставки и всё в одни руки».

«Вот подрастет маленький, тогда все вместе будем ездить любоваться природой».

(Тогда она еще была здоровой.)

«Льстишь себе надеждой».

«Вот увидишь, всё будет, как я говорю», – ответила Эмма твердо.

А я и не сомневалась.

– Любовницы для мужчин как второй эшелон, как запасной аэродром? – спросила Аня.

– В основном как объект для развлечений, как отдых от семьи. Случается, что мужья увязают по самое не хочу, тогда разводятся и женятся по новой. Влюбленные, они часто не способны объективно смотреть на обыденные вещи, считают, что ими движут исключительно положительные побуждения, ну и садятся голым задом на раскаленную печь. И всё повторяется по кругу: маленькие дети, заботы. Все как обычно. Ничего нового, – ответила Инна.

«Лекция для подростков или дебилов? Не пора ли положить конец гнетущим воспоминаниям?» – сердито ежится Лена.

– Знаете, я один спектакль трижды смотрела, только в разных театрах и с разным составом артистов. Одни его играли как трагедию, другие – как иронию, а третьи – как веселый фарс: широко, размашисто, весело. Вроде бы и в душу главного героя не заглядывали, не понимали истоков его горя, будто куражились, а герой в конце спектакля опять-таки умирал, отравившись газом. У меня был шок от этого абсурда. И был он сильнее, чем от трагедии, – поделилась Аня воспоминанием, навеянным Инниными рассуждениями о семейных перипетиях.

– Ну, прямо как в жизни: каждый играет то, что ему близко, и так, как ему понятно, – поддакнула Жанна.

– А конец один, – усмехнулась Инна.

Аня после этих слов неожиданно рассмеялась:

– Моя знакомая Лида в детстве любила наблюдать за голубями, которые у нее на балконе жили. Так вот она рассказывала, что если по какой-то причине голубь оставался один, он начинал искать себе пару, разбивая другую семью. А как-то она разглядела птичью драму. У одной ее молоденькой голубки погиб голубок. В это время старшая пара уже высиживала яйца. Так голубь-отец начал усиленно ворковать и кружиться возле молодой «вдовушки», совершенно забыв о своей жене. А та, бедная, никуда не вылетала из гнезда, ожидая подмены. Лидочке было очень жалко старую голубку. Тогда она поймала этого ловеласа, готового свить другое гнездо и завести новую семью, отпустила полетать его голубку, а непутевого папашу водворила на его законное место: закрыла в родном гнезде. Оно было в посылочном ящике. Лида насильно посадила гуляку на яйца, напомнив тем самым о его родительских обязанностях. И так проделывала несколько раз. А тут на счастье появился другой молодой голубь и образовал с «вдовушкой» свою семью. Пришлось гуляке возвращаться домой. Голубь, нахохлившись и слегка раздувая зоб, что-то тихо ворковал, а жена любовно перебирала ему перышки на голове возле глаз и клюва… Идиллия! Все как у людей.

Сквозь туман забытья Лена опять услышала громкий шепот Инны.

– «…Оплел, обманул. Где-то глубоко внутри созревало понимание, но мне было больно сознавать... Хотелось сказать мужу что-то подходящее случаю, да разве он станет слушать, разве поймет?.. Я мечтала встретить настоящего мужчину, чтобы видел мои любящие глаза, чувствовал мое верное сердце, чтобы купаться мне в своей женственности, чтобы не было сил оторваться друг от друга, жить, благоговейно замирая от счастья, будто вдыхая медовую благость лип и белой акации. Чтобы хотелось предугадывать малейшие движения души и желания друг друга. И тогда никакие трудности не страшны. За таким хоть на край света. А в голове у Феди ничего, кроме блуда, не произрастало. Только мерзость подлости… «Мечты, мечты, где ваши радости, мечты ушли, остались гадости». Как избавиться от ада в себе?» – спросила меня Эмма и горько взвыла.

– Вечный наш хлеб – наши прекрасные мечты, – сказала Жанна. – Мечты о времени, когда люди не будут убивать друг друга на войне и изощренно мучить в семьях.

– Ты о загробном мире? – с невинным видом спросила Инна.

– Инна, я тебя умоляю…