Читаем Эдуард Стрельцов полностью

И в данной благостной ситуации 103 тысячи болельщиков наблюдали за поразительным противостоянием. 16 октября «Футбол» печатает материал А. П. Старостина «Итальянцы обороняются...»: «В истории нашего футбола матч “Торпедо” — “Интернационале”, бесспорно, оставит заметный след».

След — но чего? Проиграли же. Ни одного гола не забили за две игры: позор!

Старостин явно предвидел такой поворот мыслей. Следует спокойное, грамотное разъяснение: «Уж очень этот матч был необычен по содержанию. Мы увидели совсем не то, что ожидали увидеть... При самом богатом воображении трудно было представить, что итальянцы так наглухо, образно говоря, заколотят окна и двери своего дома, довольствуясь лишь щёлками в ставнях, чтобы взглянуть на ворота соседа».

Да, одного Жаира оставили итальянцы в атаке — при наличии таких мастеров, как Суарес и Корсо с Маццолой, — сосредоточившись на защите своих ворот. Чтобы понятнее было: это если бы сейчас «Барселона» оставила впереди одного Месси, а всех остальных (включая Неймара и опять-таки Суареса, но другого) оттянула назад. При этом в поединке с нашим клубом!

А шустрый бразилец успел тогда, как отмечается в отчётах, и в штангу попасть, и выход один на один не реализовать. Но всё произошедшее наши обозреватели чем-то существенным считать не стали. Потому что торпедовцы имели как территориальное, так и игровое превосходство.

И душой атак являлся Стрельцов. Держали его, конечно, после миланской разведки боем с жуткой, лишь итальянцам подвластной силой.

А он, вопреки всему, поднялся над обстоятельствами. Хотя в тот вечер остальные автозаводцы оказались достойны своего лидера. «Торпедовцы были не раз близки к тому, — продолжал А. П. Старостин, — чтобы взять ворота. Но безошибочная игра Сарти, дополнявшая действия полевых игроков, сохраняла ворота гостей в неприкосновенности... В один из моментов Стрельцов нанёс мощный удар, и, казалось, что мяч влетит в сетку ворот, но Сарти в броске парировал мяч за лицевую линию». Далее повествование продвигается к кульминации: «Первоначально казалось, что такое наступление не останется бесплодным». И вот он, высший пик развития действия и в матче, и в отчёте: «Хозяева поля атаковали широким фронтом и по центру, где монументальный Стрельцов был настоящим лидером нападения, и с флангов. Постепенно уверенность в материальной компенсации переходила в надежду, которая на исходе матча уже едва теплилась в нас». И вот горький вывод (или невесёлая развязка — как угодно): «Выяснилось, что Стрельцов не находит нужной поддержки партнёров. Его индивидуальные рейды сквозь плотные ряды опекунов сильно расшатали их, но не сломили. Заметно стало, что В. Щербаков полноценным партнёром Стрельцова в розыгрыше комбинаций в этом матче не являлся».

А тут ещё и В. Воронина с чего-то изначально определили в защиту. И та драматическая тема одиночества вдруг высветилась особо безжалостно. А. П. Старостин находит очень точные слова: «Может быть, продуктивнее было чаще изменять формы и методы тактических действий, как это делал Стрельцов, чередуя индивидуальные проходы с мячом при помощи финта с попыткой прорыва “на таран”, переходя на игру с партнёрами “в стенку”. Но второго Стрельцова на поле не было».

«Второго» такого, понятное дело, не было. Однако если бы Иванов или хотя бы Батанов оставались в строю... Не хватило и вправду чуть-чуть. А «в стенку» сам с собой, естественно, не сыграешь, да и всех (к тому же мировых звёзд) в одиночку не обведёшь.

И всё-таки Стрельцов, наряду, не исключено, с Сарти, стал лучшим игроком матча. А «Торпедо», благодаря вдохновенному выступлению своего премьера, на равных сыграло в Милане и имело преимущество в Москве. Поэтому автозаводцев и не ругали. Не исключено, выступление Андрея Старостина помогло.

...1966 год ознаменовался для Эдуарда Анатольевича ещё одним судьбоносным событием: его вернули в сборную Советского Союза. Через восемь с лишним лет! Это уже после «Интера» и ответа на недвусмысленное «вражеское» предложение. Вопрос о том, почему то же самое не сделали летом, в июле, поднимать уже не хочется.

Первая после долгого перерыва игра в майке с надписью «СССР» прошла в Москве и получилась откровенно неудачной. 16 октября наши абсолютно бездарно уступили туркам 0:2. Причём то была совсем не та Турция, что в девяностые и нулевые. В 66-м гости почтительно сообщили по приезде, что выбрались поучиться у советских мастеров. А в результате — совершенно заслуженно превзошли зазнавшихся хозяев.

Стрельцов появился в центре нападения вместе с Банишевским. Справа выступил ростовчанин Геннадий Матвеев, заменённый после перерыва Анатолием Бышовцем, слева — Валерий Поркуян.

«Зрители, — писал в «Футболе» Б. А. Аркадьев, — пришедшие на стадион посмотреть игру сборной, были очень заинтересованы таким составом и с нетерпением ждали начала игры. Идеей такого состава нападающих, мне кажется, было сочетание опыта и тактической смекалки Стрельцова и энергии молодых партнёров.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Девочка из прошлого
Девочка из прошлого

– Папа! – слышу детский крик и оборачиваюсь.Девочка лет пяти несется ко мне.– Папочка! Наконец-то я тебя нашла, – подлетает и обнимает мои ноги.– Ты ошиблась, малышка. Я не твой папа, – присаживаюсь на корточки и поправляю съехавшую на бок шапку.– Мой-мой, я точно знаю, – порывисто обнимает меня за шею.– Как тебя зовут?– Анна Иванна. – Надо же, отчество угадала, только вот детей у меня нет, да и залетов не припоминаю. Дети – мое табу.– А маму как зовут?Вытаскивает помятую фотографию и протягивает мне.– Вот моя мама – Виктолия.Забираю снимок и смотрю на счастливые лица, запечатленные на нем. Я и Вика. Сердце срывается в бешеный галоп. Не может быть...

Брайан Макгиллоуэй , Слава Доронина , Адалинда Морриган , Сергей Гулевитский , Аля Драгам

Детективы / Биографии и Мемуары / Современные любовные романы / Классические детективы / Романы
10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука