Читаем Джоби полностью

– Этого, как его… – Джоби и впрямь не имел представления, о ком может идти речь, и предпочел свести разговор к шутке: – Гэри Купера[1].

– Нет, серьезно! Пошевели мозгами!

– Ну откуда я знаю? Говори – кого?

– Могу подсказать. Это женщина.

– М-м… Мисс Роупер?

– Роупи? – Снап скорчил тошную рожу. – Вот еще! Стал бы я рассказывать, если б встретил эту старую мымру! – Он снова вспрыгнул на забор и, потрясая прутиком, точно школьной указкой, высокомерно поджал губы. – Признавайтесь, скверные мальчишки, кто сегодня пришел в школу с немытыми руками?

– А помнишь, вызывает Неда Кука к доске, а у него сзади весь подол рубашки вылез из штанов!

Приятели прыснули.

– Девчонки чуть не попадали!

– А Роупи и говорит ему… Нет, лучше ты, Снап, у тебя мирово получается!

Довольный признанием его таланта, Снап вновь поджал губы и наставил прут на воображаемого ученика.

– Можешь не щеголять перед нами своей рубашкой, Кук! Мы и так видим, что ее пора выстирать.

– Точно!

– А Куки вытаращил глаза – да как пукнет на весь класс!

Джоби покатился со смеху. То запрокидываясь назад на заборе, то пригибаясь к самым коленям, приятели хохотали, пока не иссяк запас веселости, вызванный этим воспоминанием.

– Да, но ты так и не отгадал, кого я видел, – спохватился Снап.

Джоби это уже надоело.

– Мне все равно не отгадать.

– А ты попробуй!

– Неохота.

– Ладно, тогда я не скажу.

– Ну и не надо! Подумаешь!

Снап покосился на него с хитрым видом.

– Знал бы ты, кто это, – по-другому бы запел.

– Раз ты не хочешь сказать, то я не узнаю, а не узнаю, тогда не все ли мне равно?

Вот ему и нечем крыть, подумал Джоби. Он растянулся на заборе и, глядя в небо, стал выжидать, как Снап поведет себя дальше. Ох, видно, и подмывает же его сказать!..

– Могу еще немного открыть карты. Она не простой человек, а особенный.

– Вижу, что особенный, иначе ты бы не напускал такого туману.

– То есть для тебя особенный. Она тебе очень нравится.

В тот же миг Джоби озарило. Теперь он знал, о ком речь, но показать это Снапу было никак нельзя, тогда получалось, что все его намеки справедливы.

– Знаю. Мэй Уэст[2].

– Опять ты дурака валяешь!

Джоби поднялся и сполз с забора.

– Все, хватит. Потопали отсюда.

– Так и быть, подсказываю в третий раз. Родилась не в Англии.

– Я же говорю – Мэй Уэст.

– Э, ты нарочно притворяешься! – Снап заулыбался во весь рот, скаля косо посаженные крупные зубы. – Сам все понял, а показать боишься!

– С чего ты взял?

– Вижу, вижу! Вон как покраснел! Оттого и краснеешь, что догадался.

– Ничего я не догадался! – крикнул Джоби. – Больно нужно! И вообще – либо кончай со своими загадками, либо я пошел домой!

– Имя начинается на «э», фамилия – на «л».

– А, так это – Элси Ли!

Снап разинул рот.

– Элси Ли? Кто это?

– Моя тетка.

– Не знал до сих пор, что у тебя имеется тетка по имени Элси.

– Ну и что? Тебе не обязательно все знать.

– Нету у тебя никакой тети Элси.

– Докажи! Сказал, что есть, значит, есть!

– А я не верю.

– Ну и не верь, мне-то что. – Джоби отвернулся и пошел прочь. – Айда отсюда куда-нибудь.

Снап слез с забора и зашагал рядом.

– Куда идем?

– Сам не знаю.

– Может, успеем на выгоны?

– Не знаю. Далековато все же. Тетя Дэзи велит в девять часов быть дома.

– Сейчас, наверно, уже около того… Ну как – сказать, кого я встретил?

– Хочешь – скажи. Мне безразлично.

Наступило молчание, и сердце Джоби дрогнуло.

– Ладно уж, говори.

А все-таки наша взяла, выходит, не для него, а для Снапа в этой встрече есть что-то особенное!

Снап безмолвствовал, и Джоби смягчился еще больше.

– Не Эльзу ли Ледекер?

Снап просиял.

– Видишь, ты с самого начала догадался!

– Нет, только сейчас сообразил.

– Неправда, ты угадал сразу. Я так и знал.

– Понял по первым буквам, очень просто.

– Нет, ты еще раньше понял!

Джоби уже клял себя за то, что рассиропился и снова подставил себя под удар. И злился на Снапа, что тот воспользовался его слабостью.

Он ускорил шаг, отшвыривая в стороны камешки, лежащие на дороге.

– Погоди, – окликнул его Снап.

Джоби сделал вид, что не слышит.

– Постой, Джоби! – повторил Снап, догоняя его. – Куда ты?

Джоби ничего не ответил.

– Не обижайся, чудак. – Снап обнял его за плечи, но Джоби нетерпеливым движением сбросил его руку. – Брось, Джоби. Не злись на меня.

– Никто и не думает злиться.

– Ну да! Разве я не вижу?

– Кончай болтать, а то правда разозлюсь.

– Согласен. Ты и не думаешь злиться.

– А если даже и злюсь? Тебе-то какая печаль?

– Я не хочу. Ведь мы с тобой друзья!

Да, разозлиться на Снапа – легче легкого, но долго держать на него зло невозможно. Джоби ухватил его за руку и положил ее себе на плечо.

– Ладно уж. Конечно, друзья.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза