Читаем Джин с чердака.Том IV. полностью

Джинни утерла глаза и перевернулась на бок, сощурив глаза в хитрой улыбке, игриво протянула: — А что насчёт тебя, Ронни? Ты парень, ты близок с Гермионой, и мне стоит её предупредить, что она в опасности?

Рон покраснел от кончиков волос до кончиков пальцев, он сжал кулаки и, взяв декоративную подушку с кровати Гермионы, швырнул в Джинни.

— Не смей! — дрожа от смущения, рявкнул он, а потом быстро прошёл к двери, ворча на ходу: — О ком я вообще беспокоюсь? Она же сама сожрёт любого!

Но когда на пороге столкнулся с Томом, повернул голову к Джинни и, ещё раз чеканя каждую букву, громко произнёс: — Я против!

Том недоумённо смотрел пару секунд в след Рону, а потом повернул голову к Джинни и, указав большим пальцем себе за спину, спросил: — Это что сейчас было?

— Это мой друг, Рон решил, что раз он на год меня старше, то он как старший брат должен меня в правду жизни просветить, — хохотнула Джинни, снова вспомнив красное от стыда лицо брата.

Том закрыл за собой дверь, по привычке окинул комнату взглядом, на секунду задержавшись на пустом пейзаже, венчающем стену.

— Никого, Том, никого! Я попросила её оставить меня наедине с собой.

Том кивнул и прошёл глубже в комнату, занимая опустевший стул, что до этого занимал Рон. В воздухе витала напряжённость, словно невидимая завеса, отделяющая их друг от друга.

Джинни села, свесив одну ногу с кровати, а другую прижимая к груди, обнимая колено. Её взгляд был полон эмоций — смесь тревоги и предвкушения. Эта молчанка ей надоела, но она не знала, как начать разговор, и не хотела быть первой, кто отступит. Но всё же Джинни понимала, что молчание больше не может продолжаться.

Том, напротив, молча смотрел на неё, его глаза испытующе сверлили её, подначивая начать первой. Он ощущал, как между ними с каждым днём всё больше разрасталась пропасть — пропасть, созданная недоразумениями и гордостью. За это время Том вновь вспомнил, что его держало около Джинни и почему он не может от неё отказаться.

После их ссоры они пару дней не говорили друг другу ни слова. Эти дни были полны ужасающего холода, кошмары с новой силой обрушились на него, и он был на грани. Хотелось прямо сейчас схватить её и сжать в своих объятиях, но это бы её отдалило, напугало. Поэтому он, как старший, решил сделать шаг к примирению первым:

— Джинни, я не хотел, чтобы так вышло, — он откинулся назад, стараясь выглядеть расслабленным, но всё равно она могла прочесть в нём немного напряжённости, что читалась в настороженном взгляде тёмных глаз.

— Я тоже. Я просто... разозлилась. Я боюсь, что ты можешь исчезнуть, — призналась Джинни, закусив губу, не давая сорваться с них опрометчивым фразам.

Тишина снова окутала их, неловкость сковала с новой силой. Странное дело: пару дней и она отвыкла от его вечного присутствия, его запаха, голоса. Или, скорее, это стало ощущаться иначе?

Том медленно протянул руку, и Джинни удивилась. Такой милый и по-детски невинный жест заставил её уголки губ растянуться в искренней улыбке. Она сделала ответный шаг навстречу.

— Если ты снова сделаешь что-то опасное или подозрительное без моего ведома, — опасно прищурившись, Джинни поддалась к нему ближе, сжимая его руку и вонзаясь ногтями в его кожу, — я заставлю тебя пожалеть.

Тогда Том и не подозревал, насколько эти слова были правдивы и насколько это будет хуже, чем простое сожаление. Но когда он об этом вспомнит, станет слишком поздно...

Джинни рассмеялась от серьёзного вида Тома и, пригрозив пальцем, повторила: — Только рискни мне!

— Слушаюсь и повинуюсь, моя леди! — поддержал её весёлый тон Том.

На следующий день после их примирения Джинни узнала о подозрениях Тома, и начался новый виток беспокойства. Джинни клялась, что вскоре сможет посоревноваться с отцом в блеске лысин, ведь от того количества стресса что был в её жизни у неё выпадут все волосы к чертям!

Реддл, мать его Меропу, за ногу, всё это время скрывал, что Волан-де-Морт может на него влиять! Дракл его подери, всё это Мордредово время этот придурок недоразвитый сходил с ума из-за передающегося ему по связи безумия и втихомолку пил умиротворяющий бальзам, который ещё в конце третьего курса изменил специально под свои нужды! — Джинни прижала руки к лицу, до красна растирая щёки. — Ей хотелось кричать, возможно, побить посуду и, самое малое, ладно, не малость, а чертовски сильно хотелось побить Реддла!