Читаем Джими Хендрикс. Предательство полностью

После самоудаления Час Чандлера Опыты в основном стали летать, что серьёзно изменило направленность группы. Майк Джеффери сконцентрировался на своих собственных интересах, а группа была занята плотным расписанием гастролей. Джими же, как только выдавалась возможность, терялся на студии. Всё это, вместе взятое, доводило Ноэла и Мича буквально до судорог; они долгими вечерами ожидали появления Хендрикса, часто окружённого фалангами так называемых друзей, крадущих его время, видимо решив, что он уже добился нужного звучания и принимая новую песню как должное. Для Джими звукозаписывающая студия заменяла ему весь мир, была его любимой вселенной. Молодые и склонные к праздности Ноэл и Мич наслаждались своим статусом американских поп–звёзд. В свои свободные дни в Лос–Анжелесе они спали до двух, неспешно готовились к вечерним развлечениям и тратили уйму времени на переодевания и примерку новых нарядов, прежде чем отправиться в клубы. Марио Маглиери, администратов Whisky A Go–Go, так охарактеризовал Джими: "Тихий и приятный молодой человек; он никогда не стремился привлечь к себе внимание".

Напротив, Ноэл и Мич по–юношески наслаждались, купаясь в лучах своей известности. Типичный пример: звонок Реддинга в Сам–Себе–Опыт, недавно открытый клуб на Сансет–Стрип, принадлежащий Маршаллу Бревицу и названный в честь их трио, он интересовался, когда будет выступать группа Рика Деррингера. Затем Ноэл разочарованно вздыхал, сообразив, что сам не сможет их посетить в ближайшем будущем.

— Не беспокойся, — уверял его Бревиц. — Неужели десять для тебя лучше, чем 9:15?

А случаи, когда Джими появлялся там лично? Новость распространялась со скоростью шаровой молнии, и клуб мгновенно наполнялся завсегдатаями.

— Стоило увидеть его вблизи, и от этого у нас у всех выносило мозги, — вспоминает бывший обитатель Сансет–Стрипа, — а если он ещё и начинал джемовать, то мы просто теряли рассудок!

Уродливым следствием возросшей популярности клубов стало повсеместная продажа наркотиков, в основном на автостоянках и в мужских туалетах, а заодно, и бесплатные "предложения" для VIP клиентов. Наркоторговцы со всей Калифорнии стекались на Сансет со своими портативными арсеналами новых пилюль, "Колумбийским динамитом" и Сан–Францискской чистейшей кислотой. Один ведущий с радиостанции, которого часто видели в Сам–Себе–Опыт, с нежностью отсылал всех к Ноэлу и Мичу, называя их не иначе, как "юные химики".

— Они проглотят всё, что им ни предложили бы, — сообщал он со смехом, — а то, что Хендрикс — наркоман, так это известно каждому.

Такие реплики типичны по отношению к Хендриксу, и, по большей части, говорящие даже никогда его не видели. Дикая музыка, дикий секс, дикие оргии — разве не об этом Джими Хендрикс всегда мечтает? Что за счастливчик! Ему можно всё, что чертовски приятно! Лишь махни своим “чудо–вымпелом” повыше, и — к чёрту мирскую суету!

Всего этого Хендрикс словно не замечал.

Всё время либо самому Майклу Джеффери, либо его юристам и бухгалтерам приходилось напоминать ему о себе. Когда у Опытов выдавался короткий отдых, наличные деньги тут же утекали бурной рекой, улучшая условия жизни многочисленным находчивым участницам "группы поддержки".

— Надо же заставить всех этих обезьян работать, — так цинично выражал Джими своё отношение к нескончаемому финансовому на него давлению.

Жить мечтами ему не давали; думаю, Хендрикса единственного волновало, откуда взять деньги, чтобы покрыть гастрольные расходы, или дорогостоящее студийное время, или выплатить жалование, или заплатить по счетам и комиссионные менеджменту.

— Мне хотелось только одного, — признался мне однажды Джими, — чтобы прежде, чем звонить мне и говорить про все эти денежные бла–бла, кто–нибудь из них спросил бы меня: "Как ты, Джими? Как здоровье?"

Он говорил, а я думала о насмешке Судьбы — ведь именно его имидж "клёвого кошака", достигшего небывалого уровня успеха, даёт ему свободу делать всё по своему усмотрению. Мир не знал, что давно–давно, в самом его детстве ему втолковали предостережения — "Не стой ни у кого на пути. Никому не мешай". И когда он вырос, его единственным желанием было делать всё, чтобы продолжать играть на гитаре.

В феврале 1969 года Опыты дали два концерта в великолепном викторианской эпохи Лондонском Королевском Алберт–Холле вместе с их приятелем Эриком Бёрдоном, выступающем на разогреве. Бёрдон с энтузиазмом воспринял съёмки концерта, именно он придумал название проекта — Этот последний опыт. Теперь, освободившись от Майка Джеффери, Бёрдон стал желанным клиентом для менеджмента, и его быстро уговорили стать "партнёром" Стиву Голду и Джерри Голдштайну; эти двое уже долго обкладывали Хендрикса, чтобы тот дал согласие на съёмку концерта именно их компании, так кстати названной ими издательством Дальновидные Проекты.