Захлопнув дверь в предбанник, Мон тайком выглянула в темное маленькое окошко. Лэгжин потоптался во дворе, двинулся вроде к дому (и Мон вцепилась зубами в кулак, чтобы не закричать), но Баирте что-то сказал ему, и Лэгжин, свистнув собаку, наконец пошел прочь со двора. Мон сползла на скамейку, вытерла потный лоб. Что будет, если он застанет у них дома чужую девочку, почти девушку, да еще такую… необычную? Волосы у нее будто из лунного света, одета не по-нашему. Мама рассказывала, что в городе встречаются люди не с черными волосами, в училище у нее была рыженькая подружка. Но таких светлых волос не встречала даже мама.

– Ладно, Мон, думами эту найдёнку не вылечить. Где же Джалар ее взяла, откуда вытащила?

Мон подкинула дров и подумала: «А еще это значит, Мон, что Джалар совсем рядом и Эркен знает, где она. И ведь ты не слепая, Мон, да и дурой никогда не была. Стал бы парень так долго искать ту, которую вся деревня проклинает, если бы не любил без памяти?»

Мон уткнулась лицом в колени и горько заплакала.

* * *

Мон парила найдёнку сама. Та была худенькой, но ладненькой и чем-то напоминала Джалар. Или это так казалось, потому что все равно Мон по ней скучала. Ревновала, злилась, но скучала. Теперь во всей деревне не осталось никого, с кем бы она могла поболтать по душам. Шона пряталась от людей, да и о чем им говорить? Остальные занимались странными глупостями: то снег на озере расчищали, то камни в Олонге перекладывали, то дрова в лес относили. Будто старуха, что властвовала сейчас в Доме Рыси, пыталась занять чем-то их руки, чтобы головы думали поменьше. Айна ждала малыша, Нёна плакала, что пока не ждала. Мон тосковала рядом с ними, чувствовала себя лишней.

Мон вздрогнула: показалось, мелькнул в закопченном банном окне мужской силуэт. Подумала: «А ведь Лэгжин нас в покое не оставит». И точно: когда из бани вышла, велев на всякий случай девочке подождать, увидела, что по двору с ружьем наперевес ходит Гармас. Будто он сможет выстрелить, без пальцев-то!

– Тебе чего? – окликнула она его.

– Караулю вас.

– Чего?

– Волки ходят, а ваш дом крайний.

«Ясно, что ж, Лэгжин, посмотрим, кто кого».

– Ты бы хоть зашел, караульщик, стыло на дворе.

Странно, но Гармас послушался. Шмыгнул носом и потопал внутрь. А может, Лэгжин так ему и велел? Она судорожно вспоминала, остались ли какие-то вещи найдёнки лежать на лавке? Нет, вроде бы мама все прибрала. Что же им делать теперь? Мон не могла объяснить, но чувствовала, что эта белоснежная девочка – ниточка к Джалар, и Лэгжин за нее, конечно, потянет. «А и пусть, – подумала она вдруг со злостью. – Эркен тогда весь будет мой!» Подумала и охнула, ударила себя по щекам – раз, другой, третий. Потом вернулась в баню, загремела там тазиками, будто бы перевернуть их забыла, а сама сказала девочке:

– Как зовут тебя? Мия? Я – Мон. Ты сиди пока тихо здесь, вот в этот угол сядь, чтоб из окна видно не было. Если кашель разберет, тихонько в саму баню зайди, оттуда не слышно. Я сейчас гостя незваного выпровожу и приду за тобой.

– А почему…

– Не знаю! Не знаю я ничего. Но лучше им не показываться! Просто сиди тихо. Булсы вон выпей и жиром грудь намажь. Сможешь?

– Да.

Мон кивнула и вышла из бани. За соседний дом метнулась тень. Следят. Мию оставлять здесь нельзя.

Мон закрутила косу в тугой узел, запахнула шубу и побежала к их с Эркеном тайному месту на берегу Олонги, молясь Рыси, Лосю, Утке и Щуке, чтобы он был там, чтобы почувствовал, как нужен ей сейчас. Бежала не оглядываясь, уводя того, кто следил, за собой. Пусть все думают, что она бегает на свидания к хромому сказителю, ей все равно, но Лэгжину и чужакам она никого больше не отдаст.

* * *

Конечно, Эркена под сосной не было, и на что она только надеялась, дуреха? Надо возвращаться домой. Под чьей-то ногой скрипнул подтаявший, но схватившийся вечерним морозцем снег, Мон резко обернулась – Эркен. Почувствовал, пришел! Она бросилась к нему, прижалась, зашептала горячо:

– Обними меня, пожалуйста, за мной следит кто-то, Лэгжин то ли почувствовал, то ли увидел, приходил к нам и караул выставил, выспрашивает, страшно мне.

Эркен неловко похлопал Мон по спине, потом прижал к себе, сказал еле слышно:

– Надо ее перепрятать. А то наведет на ваш дом беду.

– Куда?

– К Уткам. У меня бабушка с дедом там, они не прогонят. И напасть эта не добралась еще до них, я после Йолруна был у них. Из Края выбраться не могут и они, но чужаков там не было, на войну никто не собирается, чернику никто не сушил. Приготовь одежду, я ночью приду, отвезу ее на санках, пока лед еще держится. Озером быстро получится, ты только одень ее потеплее.

Краем глаза Мон видела, что тот, кто шел за ней от ее дома, прячется за деревьями, но он не мог слышать их разговор. Она чуть отодвинулась, сказала неловко:

– Теперь про нас слухи пойдут.

– Пусть. Жарминах скоро, а там…

Мон вскинула на него глаза.

– Будешь моей женой, Мон?

Олонга гремела совсем рядом, неся свои незамерзающие воды, но сердце Мон стучало громче.

<p>Другой Жарминах</p>