Читаем Двуявь полностью

- Так куда идти? - повторила Римма.

Патрульный молча махнул в ту сторону, где недавно был эпицентр волн. Там лежали первые жертвы бойни - двое охранников и двое из шайки Толика. Рядом на асфальте валялись 'змейки' и сморщенная потускневшая луковица.

Кондратенко завёл спасённых за облезлый неработающий киоск - закуток не просматривался из вокзального здания, свидетелей рядом не было. Этот факт, по идее, должен был вызывать беспокойство, но Марк чувствовал лишь усталость. Дождь робко подлизывался, как нашкодивший пёс.

- Восемь трупов, - задумчиво констатировал мент.

- Мы не виноваты, - сказала Римма, - мы защищались.

- Ага, как всегда. Никто не виноват, но все в говне по уши.

- А ты бы что сделал на нашем месте? Ждал бы, пока прикончат?

- Не зли меня, красавица, ладно? У меня и так настроение - ниже плинтуса. Мне начальство сказало - прикинуться ветошью и сидеть, пока вы там, на перроне, всё перетрёте. Потому что позвонили такие люди, которым отказывать не с руки. Я бы и посидел, не впервой. Но из 'калаша' на вокзале - это, ребятушки, перебор...

- Послушай, - вмешался Марк, - ты же сам всё видел. Автоматы - это у них, а мы - почти с пустыми руками. Ты нас спас, спасибо тебе. Всё правильно сделал.

Кондратенко прищурился:

- Значит, говоришь, вы - хорошие, те - плохие? Нет, землячок, хрен там. Я за эти годы понасмотрелся. Все вы - с одной помойки, из-под одной коряги. Говоришь, автомата у тебя не было? Ладно. А деревце само собой проросло, вот чисто случайно? 'Трещотка' сама включилась?

- Хочешь нас допросить? - спокойно осведомилась Римма. - Чего ж тогда под дождём стоим? Веди в дежурку, составляй протокол или как там у вас положено.

- Не смеши. Меня самого там... хм... запротоколируют во все дырки - за то, что приказ не выполнил. Или просто уволят сразу, без шума. А назавтра коллеги вот этих вот, - он кивнул в сторону разгромленного вагона, - навестят и доходчиво растолкуют, что серьёзным дядям мешать не надо...

- Если всё понимаешь, зачем полез?

- А потому что достало - сил нет, реально тошнит уже. Иногда, бывает, задумываюсь - вот бы ещё одно Обнуление, только чуть по другой программе, чтобы слякоть вроде вас вычистить. И пожить наконец как люди.

Он сверлил их взглядом, держа в опущенной руке пистолет. Марк подумал, что надо бы возразить, привести достойные аргументы, но те почему-то не находились. Римма сориентировалась быстрее:

- Зря надеешься, утопист, 'Город Солнца' тут уже не отстроят. Пир духа не состоится - урожай сгнил, консервы протухли...

Марк, услышав последнюю фразу, вздрогнул, а спутница продолжала:

- У нас тут, напоминаю, свободный рынок. Поэтому задаю простой рыночный вопрос - сколько? Называй сумму. Поехали, отдам сразу - компенсация за стресс и нервные перегрузки.

- Засунь свои деньги в...

- Не поместятся. Итак, подытожим. Протокол - не хочешь, деньги - не хочешь. Так что ж тебе надо, родной? Пристрелить меня?

- Оно бы, конечно, не помешало, да только мелковато получится. Неохота руки марать. Вот если бы того выродка, который начальнику позвонил...

- Ах, вот оно что, - она пожала плечами. - Тоже не вопрос, могу поспособствовать.

Мент поглядел на неё с сочувственным любопытством - так смотрят в зоопарке на обезьянку, которая бросается своими какашками. Но всё же спросил:

- И как это понимать?

- Сейчас объясню. У тебя с собой 'жало' есть?

Кондратенко, похоже, решил досмотреть аттракцион до конца. Молча вынул из кармана матерчатую полоску с пазами, в которых было несколько 'жал', похожих на сапожные гвозди. Протянул одно из них Римме. Та невозмутимо кивнула, поддёрнула рукав куртки и вдавила остриё в кожу:

- Обязуюсь в течение ближайших трёх дней принять активные меры, чтобы человек, приказавший вам по телефону не вмешиваться, понёс наказание и потерял самое ценное в своей жизни. Обязательство вступает в силу с момента произнесения.

Капля крови выступила у неё на запястье.

- Устраивает такой вариант?

Кондратенко брезгливо сморщился и процедил сквозь зубы:

- Видеть вас больше не могу. Валите отсюда, жрите друг друга.

- Сказала же - постараюсь.

Римма потянула сыщика за рукав, и они пошли к привокзальной площади. Удалившись на полсотни шагов, Марк оглянулся - патрульный по-прежнему торчал у киоска, как мокрое изваяние. Госпожа Кузнецова тем временем уже высматривала такси. Подвернулась антикварная 'волга' двадцать первой модели, только что подъехавшая и высадившая семейную пару с двумя детишками и тремя чемоданами.

- Не ходите на вокзал, - бросил Марк, открывая дверцу.

- А что такое?

- Стреляют.

Он сел впереди, рядом с водителем. Тот опасливо покосился и спросил:

- Кто стреляет?

- Мы, - сообщила Римма. - Заводи молча. Марк, куда едем? Зацепки есть?

Сыщик припомнил её разговор с ментом - она в одной фразе упомянула солнце, в другой - консервы, а в третьей ввернула что-то про рыночный механизм. Ладно, сочтём это искомой подсказкой.

- Давай на рынок, - сказал он шофёру.

- Почему именно туда? - спросила стреляющая блондинка.

- Сам пока толком не знаю, там разберёмся.