Читаем Дверь. Альбом полностью

— Откуда я знаю? Кричите, визжите, делайте глупости, бегите отсюда, только не сходите с ума!

После этого он поднялся к маме в спальню. Но в дверях библиотеки остановился и спросил:

— Вы нашли мистера Ланкастера в библиотеке, ведь так? Как он вел себя, узнав о смерти жены?

— Он был в шоке, говорил очень мало, выглядел слабым. Он спросил у Эмили, правда ли, что это она первой увидела, что мать убита. А потом спросил, посмотрел ли кто-либо под кровать.

— А кто в это время был в библиотеке?

— Обе сестры.

— Значит, шок был не так уж силен, если он подумал о деньгах! А что сестры? Как они прореагировали на это?

— Эмили была в истерике. Маргарет — спокойна. Мне показалось, что она злилась на Эмили за то, что та вела себя так. Вот и все, что могу сказать.

— Иными словами, они вели себя так, как и должны были в соответствии со своим темпераментом.

— Видимо, да. Я сама была очень взволнована.

Когда через некоторое время я закрывала за ним дверь, он довольно загадочно сообщил мне, что дал маме успокоительное и что теперь практически почти все жители Полумесяца начинены лекарствами. Он добавил, что не дал успокоительного Хелен Веллингтон только потому, что ее нет дома.

— Хотя я считаю, — сказал он, — что она-то здесь должна быть. Сейчас не то время, чтобы полиция узнала о том, что жена Джима ушла от него. Они ведь не знают, что это вошло у нее в привычку, и могут неправильно истолковать ее поступок!

Этим частично можно объяснить то, что я сделала несколько позже, когда мама спокойно спала и наши обычные дела, которые были запланированы на пятницу, постепенно подходили к концу. Я поехала к Хелен Веллингтон и попросила ее вернуться домой.

Я собиралась спокойно войти к ней и объяснить положение, но все получилось совсем не так. Сидя в такси по дороге в центр, я услышала, как мальчишки, продающие газеты, кричат, что сегодня выпущено дополнительное издание. Я купила у них газету и из нее узнала, что деньги пропали. Помню, как я откинулась на спинку сиденья этого грязного такси, пол которого был усыпан окурками и пеплом, и чуть не потеряла сознание. Мне было душно.

Когда я добралась до отеля, в котором жила Хелен, то выглядела довольно плохо. Войдя в номер, где повсюду валялись вещи и все выглядело довольно неопрятно, и увидела Хелен в пижаме с открытой спиной и без рукавов, с сигаретой в руке и с холодной улыбкой на лице, я поняла, что никакие обращения к ее жалости или гордости мне не помогут.

— Входи, Лу. Как мне не везет! Нужно же было мне уехать из Полумесяца, когда там произошло такое интересное событие!

— Еще не поздно. Ты можешь вернуться, Хелен, — ответила я очень серьезно. — Джим там один. Ты нужна ему.

— Это он тебя прислал? — быстро среагировала Хелен.

— Нет. Но слуги тоже ушли. А дела складываются так…

Она довольно зло засмеялась.

— Ушли? Все равно от них не было никакого толку. Они все время требовали денег, бедняжки. Значит, Джим один! И ты считаешь, что я должна вернуться, чтобы стелить ему постель и готовить обед?

— Я считаю, что ему нужна моральная поддержка, Хелен.

— Спроси у Джима, нужна ли ему моя моральная поддержка! Интересно было бы увидеть, как он прореагирует на это, какое у него будет при этом лицо?

— Есть и еще одна причина, — сказала я серьезно. — Твой уход сейчас не слишком хорошо выглядит.

— Действительно! Что подумают жители Полумесяца!

— Не жители Полумесяца, а полиция.

Но она только махнула рукой.

— Они уже были здесь. Им известно, что я не верю, будто это сделал Джим. Он слишком здраво мыслит. Именно поэтому я и ушла от него. Только и знает, что говорить мне: «Будь благоразумна». А это скучно. Но дело не в этом. Я не собираюсь возвращаться домой только для того, чтобы Джим лучше выглядел в глазах полиции. И это мое окончательное решение.

— Ты хочешь сказать, что никогда не вернешься к нему?

— Никогда — это слишком сильно сказано. Не слишком надейся на это. Но пока мне здесь хорошо.

— Послушай, Хелен. Наверно, Джим убил бы меня, если бы знал, что я была у тебя. Но хочу сказать тебе, как обстоят дела. И тогда, возможно, ты изменишь свое решение.

И я рассказала ей все, начиная с пятен крови на его одежде и кончая отсутствием денег в сундуке. Только когда я стала говорить о деньгах, она выпрямилась на стуле и проявила интерес.

— Неужели? Он никогда ничего не говорил мне о деньгах! Сколько там было денег?

— Не знаю. Говорят, пятьдесят или сто тысяч долларов.

Реакция Хелен на это сообщение была для нее типичной. Она повалилась на диван и застонала.

— Вот бы мне такие деньги! Я всем должна, и мне совершенно нечего надеть. А теперь какой-то глупец украл эти деньги, закопал, а потом купит на них государственные облигации и будет жить на проценты с них. Это невозможно вынести.

После этого я ушла. Вспоминая сейчас все это, думаю, что она специально так вела себя, специально делала вид, что ей все безразлично. Она всегда так реагировала на происходившее в Полумесяце, и в отеле вела себя так же — выказывая наигранное презрение, бросая вызов.